– То, что ты там читал, наверное, само по себе жесть, – проговорил Амир.
– Ага, – согласился Оливер. – У тебя такие длинные книги.
– Я не это имел в виду. – Амир закатил глаза. – Нет, правда, неужели ничего не было? И у тебя закончились эти странные библейские байки?
– Извини, – ответил Эван. – Ничем не могу помочь.
– Вау, – сказал Амир, – я смотрю, рехаб и правда убивает каббалистические порывы.
Эван взял очередной кекс.
– Все, кроме одного.
Далекие деревья дышали ветром. Я поднял глаза, готовясь увидеть звезды. Позавчера вечером я погуглил основы. Сириус влево и чуть вниз от Ориона. Направо и еще вниз, примерно на три кулака, будет Канопус.
– Какого же? – спросил я.
– Попытки левитировать? – уточнил Амир. – Или, может, остановить солнце?
Эван подался к костру:
– Слышали про поиск видений?
Я недоуменно уставился на него:
– Как в ритуалах индейцев?
– Да.
Во взгляде Амира мелькнула тревога.
– И что с ними?
– Вам лучше не знать, – ответил Эван. – Вы скажете, что я сумасшедший.
Ноах из последних сил выдавил намек на ободряющую улыбку.
– Мы уже это говорили.
– В общем, – произнес Эван, – я почти уверен, что собрал достаточно эмпирических и теоретических сведений, которые подтверждают действенность таких ритуалов.
Амир фыркнул:
– Шутишь.
– Тут нет ничего необычного, – продолжал Эван. – В большинстве культур считается, что порой полезно ненадолго терять себя. Да и мы сами это делаем, разве нет? На Йом-Кипур мы постимся, не моемся, ходим в белом. Зачем? Чтобы покинуть тело, притвориться кем-то другим. На Пурим пьем и наряжаемся с той же целью. Платон называет это божественной исступленностью, Еврипид – дионисийскими мистериями, в исламе это называется суфизмом, в индуизме – авадхутой, в шаманизме – трансом. Но суть-то одна и та же.
– Да зачем нам терять себя? – Амир потрогал расплавившееся маршмеллоу, к пальцам его прилипли белые нити.
– Чтобы узреть Бога, для чего же еще, – ответил Эван.
– Ой, все, – сказал Амир, – только не надо опять этой чепухи, окей? Без нее было лучше.
В моей груди вдруг шевельнулся слепой страх.
– Зачем ты притащил нас сюда?
– Иден, ты же знаешь, один я не могу это сделать, – не моргнув, произнес Эван; он явно ни о чем не жалел.