– Из этих трех интуитивизм и утилитаризм могут сосуществовать, а эгоизм и утилитаризм – нет.
– По крайней мере, насколько Сиджвик в состоянии это доказать, – поправил его рабби Блум.
Эван выпрямился.
– В том-то и дело. Он полагает, что эгоизм можно примирить с утилитаризмом. Просто не показывает как.
– И какая от этого польза в научном смысле? – спросил Амир. – Если это недотягивает до аналитической философии, это нерационально.
Ноах потер глаза:
– Ты ведь не можешь доказать, что Бог существует, верно? И все равно каждое утро тащишься на миньян.
– Это совсем другое, – возразил Амир. – Это не логика, это прыжок ве…
– Помолчи, ладно? – перебил Эван.
Амир ожидаемо побагровел.
– Значит, теперь он тут главный? Почему он всегда думает, что он тут главный?
Рабби Блум поднял руку, он сейчас был очень похож на Эвана.
– Давайте дадим мистеру Старку высказаться, – произнес он. – Только, пожалуйста, без раздражения.
Судя по невозмутимости Эвана, он даже не заметил вспышки Амира.
– Как примирить нравственность и личный интерес? Никак. Без Бога – никак. А с Богом это возможно, и Сиджвик нам это объясняет. Бог меняет парадигму.
– Все равно непонятно, – сказал Ноах.
Эван нахмурился:
– Подумайте сами. Если мы связаны вознаграждением и наказанием, то личный интерес перенаправляется за пределы непосредственного мира.
– Надо пожертвовать тем, что хотим, чтобы достичь чего-то “нравственного”, в наших же интересах, – я кивнул, – потому что мы получим за это награду в мире грядущем.
– Именно, – сказал Эван. – По сути, если Бог существует, делать что хочешь – нравственно. Почти все можно сделать нравственным посредством обращения к Богу.
Пауза: мы обдумывали его слова. Я заметил, что рабби Блум помрачнел.
– Во-первых, – запальчиво произнес Амир, – давайте отметим, что именно ты не так давно отрицал бытие Божье.
– Вовсе нет, – возразил Эван. – Если ты так меня понял, значит, ты не понял ничего.
– Все я понял.
Рабби Блум откашлялся:
– Джентльмены, пожалуйста. Ближе к делу.
– Ну да ладно. Во-вторых, то, что он утверждает, неправда, – продолжал Амир. – Нельзя апеллировать к сверхъестественному, чтобы нечто обрело смысл. Логика так не работает. Это даже Сиджвик говорит!
Эван откинулся на спинку стула.
– Но Сиджвик не учился в иешиве, – заметил он. – Не носил цицит, не молился трижды на дню, не вел себя по выходным как амиш. Вся наша жизнь строится на предпосылке, что мы верим в нечто за пределами чистой логики, так почему бы нам не прибегнуть к тому же доводу, когда он нужнее всего?
Рабби Блум оттолкнул кофе, словно потерял аппетит.