Пардес: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Я занимаюсь с отстающими, возглавляю три разных клуба, волонтерю, и средний балл у меня почти 5,0. Если уж у меня есть время, Ари, то и у тебя тоже.

– Справедливо, принято к сведению.

– Тебе не кажется, что у нас… много общего?

Туманный закат, розовые и оранжевые лучи света сочатся в окна машины, налетел ветерок.

– Ага, – согласился я, – может, одеваюсь я получше, но в остальном – определенно.

– Я серьезно.

Мы замолчали. Я подсказал Кайле свернуть налево, на Милтон-драйв.

– Надо же, особняк Харрисов. – Кайла въехала на мою подъездную дорожку и присвистнула, оглянувшись на дом Ноаха. – Такое ощущение, что с тех пор, как я была тут в последний раз, он стал еще больше.

– И когда это было?

– Кажется, на дне рождения в третьем классе. В доисторические времена.

Я отстегнул ремень, но мы продолжали сидеть в машине. Родителей дома не было. Я вдруг остро осознал, что мы с Кайлой наедине. Мы смотрели в одном направлении с разных сидений, но были рядом, правым локтем она задевала мою левую руку, и там, где мы соприкасались, нас связывало непривычное желание.

– Извини меня за то, что я тогда сказала. – Кайла не сводила взгляда с моего дома. – Наверное, меня злило, что ты стал другим. Меня злило, что ты будто стесняешься меня, прячешь меня от всех. Ты не обиделся?

Я подался вперед, не раздумывая, и обнял ее. Целовать ее было приятно – от этого поцелуя не екало сердце, как от других, но он возбуждал (чего я не ожидал). И отчего-то казалось, будто я поступаю правильно. Кайла со смехом отстранилась, легонько вытерла губы. Я вошел в дом и сел писать сочинение для рабби Блума.

После ранней подачи заявлений я несколько месяцев упивался жалостью к себе. И наконец спохватился, что откладывать дольше нельзя, сроки обычной подачи стремительно приближаются. Я сдал сочинение (“Против чистого разума” – я упирал на то, что к истине нас ведут чувства и воображение, а не одна лишь логика), и рабби Блум, перечитывая мою работу, часто кивал, убеждал меня не оставлять надежды и вновь подать заявление. Я так и сделал. Терять мне было почти нечего, надеяться тоже не на что, я запер дверь, достал заявление с просьбой о скидке на оплату обучения, подписанное рабби Блумом, плеснул себе “Джемесона”, оставшегося от той пятничной вечеринки, которую я устроил, сам того не желая (бутылка ныне хранилась в моем шкафу, в обувной коробке). Для начала я перечислил все известные мне университеты. Добавил те, что нашел в интернете, выбрал еще несколько случайных – в интересных местах, с увлекательной учебной программой и упором на гуманитарные дисциплины. Для красивой цифры включил колледжи из списка миссис Баллинджер. Получилась эклектичная Мегила[233]:

Я прихлебывал виски, делал выбор. Наконец составил предварительный список из пятнадцати и, осовелый, принялся за дело. Беспардонно копировал сочинение, которое подавал в Колумбию, менял только названия. Если в анкете колледжа оказывалось слишком много дополнительных вопросов – опишите проблему, которую вам хотелось бы решить; расскажите о неудаче; проанализируйте событие, заставившее вас изменить мнение, – я немедля его вычеркивал. Через два с лишним часа я разослал дюжину заявлений, допил второй стакан и закрыл ноутбук.

Февраль

– У меня вопрос, – сказал Эван. Был серый унылый вторник.

Мы мучительно продирались сквозь “Методы этики”[234]. В кабинете царила послеполуденная вялость: Оливер от скуки даже не острил, Ноаха клонило в сон после выдающейся игры накануне (семнадцать очков, десять подборов, двенадцать голевых пасов), и даже Амир, слишком гордый, чтобы признаться, что тема сложна для него – особенно если Эван ее понимал, – окончательно потерялся. Я же изо всех сил старался сосредоточиться, смаргивал вязкую тишину, сопротивляясь дремотному шелесту дождя по стеклам. Эван до этой минуты держался почтительно, внимательно слушал лекцию рабби Блума, делал пометки на полях книги.

Рабби Блум обвел нас взглядом и кивнул:

– Спрашивайте, мистер Старк.

– Вы просили нас подумать, есть ли от Сиджвика толк в нашем случае, – медленно произнес Эван, – то есть уменьшает ли он наши религиозные сомнения, наше недовольство ортодоксальным иудаизмом и, как следствие, степень нашей личной неудовлетворенности.

Рабби Блум помешал ложкой черный кофе.

– Да, просил.

– Учитывая настроения в кабинете, – Эван указал на Оливера, чья голова покоилась на сгибе правого локтя, – предлагаю не разбирать аргументы Сиджвика и перейти непосредственно к вопросу.

– Хорошо, – согласился рабби Блум. – Может, мы действительно увязли в формальных аспектах.

– Я не осилил и десяти страниц, – признался Оливер, не поднимая головы. – У меня хватает смелости это признать.

– Вот-вот, а я даже не понял краткий пересказ, – подхватил Ноах.

– Специально для тех, кто не догоняет, – раздраженно вклинился Эван, – вот что Сиджвик имеет в виду. Из трех методов нравственности…

– …интуитивизм, то есть система постулатов, которые определяют, что мы способны инстинктивно вывести нравственные принципы, – перебил Амир, охотно зачитав свой конспект, – эгоизм, то есть стремление к тому, что приносит нам удовлетворение, и утилитаризм – счастье как высшее благо.

Эван закатил глаза.

[233] Здесь: список. Мегила – трактат из раздела Моэд. В широком смысле – “книжный свиток”.

[234] Книга английского философа Генри Сиджвика (1838–1900).