Мама продолжала рассказывать о жизни в поместье. Момма воспитывала детей и следила, чтобы они делали уроки и ходили в школу, а тем временем егерь, в костюме с жилеткой и с часами в нагрудном кармане, обходил леса и поля. С ним была его верная собака Шайба. Впрочем, егерь часто делал перерывы и отдыхал в беседке, окружённой сиренью, пил кофе и пунш. Перед сном он надевал полосатую пижаму и специальную маску, чтобы усы не обвисли, и так спал всю ночь.
— А Момма, прежде чем отправиться отдыхать, проверяла расходные книги и планировала дела на следующий день. Потом запирала кладовку, чтобы никто не украл колбасу. И каждому в доме было ясно, кто всем заправляет.
— Совсем как ты, — сказала я.
Мама улыбнулась.
— А у тебя есть её фотография? — спросила Бланка.
— Да, — ответила мама. — Сейчас принесу.
Когда она вернулась, мы с Бланкой принялись рассматривать фотографию: статная женщина в красивом платье с кружевами и удивительной причёской строго смотрела на нас.
— Она что, всегда ходила в таком белом платье? — спросила я.
— Нет, обычно она надевала поверх передник.
— А какие у неё волосы! — восхитилась Бланка.
— На ночь Момма их распускала, и её дочка, моя бабушка, расчёсывала ей волосы гребнем не меньше ста раз.
— Наверное, на это уйма времени уходила! — сказала я.
— Момма любила порядок во всём, — ответила мама.
Она склонилась над нашими кроватями и подоткнула нам одеяла.
— На самом деле Момму звали Астрид, — сказала она.
— Но ведь и тебя тоже зовут Астрид! — удивилась я.
— Да, — кивнула мама. — И мою сестру, а твою тётю, зовут Астрид [1], и мою маму. Почти всех женщин в нашем роду звали Астрид.
— Только не меня, — сказала я, и мне сразу стало завидно.
— И не меня, — сказала Бланка.
Пусть Бланку не назвали Астрид, но у неё и без того три имени, так что она может быть довольна. Но у меня-то имён всего два: Ева и Мэри, и ещё фамилия — Ковач. Раньше я была этим вполне довольна, но после маминого рассказа поняла, что имя Астрид очень бы мне подошло.
Я так и видела её перед собой — эту Астрид-матриарха. Представляла, как она ходит в белом платье по своему поместью, всеми командует и всем управляет. Следит, чтобы обед подали вовремя, чтобы всегда были деньги на хозяйство и чтобы муженёк не спал в шезлонге на солнышке с непременным бокалом пунша.
Я села в постели, усталость как рукой сняло.
— Хочу, чтобы меня тоже звали Астрид! — потребовала я. — Ну почему вы до этого не додумались, когда я родилась?
— Но у тебя и так прекрасные имена, — удивилась мама. — Ева — это очень красиво!
— А у Бланки вон три имени! — сказала я. — И я хочу три! Хочу, чтобы меня звали Астрид Ева Мэри Ковач.
Бланка застонала — она так делает, если ей кажется, что я слишком упрямлюсь. А она так почти всегда считает.
— Сколько можно! — проворчала она сонно.
— Хочу, чтобы меня звали Астрид! — повторила я ещё более решительно. — Отныне зовите меня Астрид!
— Ева, ну что на тебя нашло! Спи-ка лучше, — сказала мама, обняла меня и поцеловала на ночь.
Но у меня сна не было ни в одном глазу. Я вспоминала всех Астрид у нас в роду. Взять, например, тётю Астрид, я её очень люблю. Она ездит в старом, допотопном автомобиле, носит весёленькие цветастые платья и завивает волосы специальными щипцами.
[1] Видимо, имеется в виду то, что детям можно давать несколько имён. (Здесь и далее прим. пер.)