Подавитель Ордена выскользнул из вентиляционных отверстий, и мой Волк снова оказался в цепях, вызывая мой разочарованный вздох.
Осталось недолго, Джером, я закончу эту работу в рекордное время и вернусь за оплатой раньше, чем ты успеешь соскучиться.
Глава 10
Кейн
Я наблюдал за Двенадцать из угла столовой, впитывая каждую деталь ее поведения. Когда я участвовал в охоте, мне нравилось хорошо знать добычу, чтобы погоня была еще слаще. Я давал им возможность дышать, бежать, надеяться. И только когда они думали, что им удалось скрыться, я набрасывался.
Я следил за Розали Оскура как ястреб с момента ее прибытия. Не то чтобы она знала об этом. Обычно я не обращал особого внимания на прикрепленных ко мне заключенных, не считая того, чтобы держать их под контролем, но в случае с ней я был рад выполнить приказы Начальницы Пайк. Поэтому я собирался выждать время, узнать врага получше, пока не увижу бреши в ее броне и не пойму, куда бить. Очевидно, она не понимала, насколько велика моя власть над ней. Я решал ее судьбу здесь. Как только она начнет исправительный процесс, она вскоре поймет свою ошибку. Чем больше она позволяла мне видеть, тем больше я мог использовать, когда дело доходило до создания ее программы.
На данный момент я хотел завлечь ее в ложное чувство безопасности, чтобы она усвоила привычки тюрьмы, нашла свое естественное место в иерархии. Мое вмешательство только замедлило бы этот процесс, и это был лучший способ выяснить, с чем я имел дело.
Вопреки моей первоначальной оценке вздорного маленького Оборотня, она оказалась серьезным претендентом на доминирование в ее блоке. Если бы не ее сосед, Шестьдесят Девять, высокомерный ублюдок, Лев Роари Найт, она, вероятно, уже заняла бы место Альфы блока. Вместо этого, похоже, они подружились. Хотя, это слово было здесь полным дерьмом. Союзники были наиболее прочным вариантом. Я видел, как при необходимости, друзья продавали друг друга дешевле пачки сигарет. Как и в остальном мире, фейри были эгоистичными существами, жадными до власти. Но в Даркморе это усиливалось в десятки раз, превращая фейри в подхалимов и стукачей. И если новые щенки быстро не понимали, что «благородный путь фейри» ни черта здесь не значил, они оказывались с заточенным концом зубной щетки между ребер, не успев даже сплюнуть и прополоскать.
Я провел детство, наблюдая за самыми темными сторонами природы фейри. Я жил под крышей человека, который знал, как кормить сладкой ложью нежеланных детей, которых он так любезно приютил. Человека, который притворялся отцом. Он так хорошо притворялся, что я находился под его чарами в течение многих лет. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что он был таким же, как и все остальные фейри в мире: кровожадным и жаждущим власти. Но он преподал мне один бесценный урок, который я пронес с собой через всю жизнь — в этом мире нельзя доверять никому, а уж тем более самым близким.
Двенадцать смеялась над тем, что говорил Шестьдесят Девять, выражение ее лица было игривым и беззаботным. Оборотни Оскура сгрудились вокруг нее, но всякий раз, когда они подходили слишком близко, она снова их отгоняла. Она уделяла Роари все свое внимание, а он плясал под ее дудку, надувая грудь и изображая из себя большого мужчину. Я знал ее игру. Я видел ее тысячу раз в Даркморе, хотя, возможно, не так ловко разыгранную, как сейчас. Вместо того, чтобы сделать из своего самого большого конкурента в камере соперника, она вила из него веревки. Она, вероятно, не станет трахать его, пока он не упадет на колени, умоляя об этом, а к тому времени будет слишком поздно, чтобы он понял, что она разыграла его как дурака.
Если не можете победить врага физически, тогда вторгнитесь в его ментальную среду и разрушьте его оборону кирпичик за кирпичиком.
Жизнь научила меня этому. И она явно научила Двенадцать тому же. Итак, она могла флиртовать и очаровывать умы своих самых больших конкурентов, но она забывала об одной жизненно важной детали в ее маленьком плане. Обо мне.
У меня была власть держать ее в яме, пока она не отчается настолько, что пообещает сделать все, что я захочу. Я мог разрушать каждый слой защиты, который она возводила вокруг себя, пока она не начнет сомневаться в своем рассудке. Да, Розали Оскура была умна. Но недостаточно, чтобы понять, что каждое ее мельчайшее движение отслеживалось, подмечалось и анализировалось. И после нескольких дней, когда я дал ей возможность отдышаться и почувствовать себя уверенно на новом месте, пришло время для моего первого шага. Напоминание о том, кто здесь на самом деле босс.
Я ждал, пока закончится завтрак и заключенных выведут из столовой. Большинство из них были разделены группами охранников на выходе и отправлены на свои рабочие места на день. Не всем здесь повезло иметь работу. Только новеньким и воспитанным щенкам предоставлялась такая возможность. Если ты вел себя как наглый ублюдок, то тебя понижали до самой дерьмовой работы. В буквальном смысле. Чистка туалетов в блоке камер вручную была одной из самых простых заданий. Но если вы были совершенно бесполезным мудаком, то вам отказывали в работе вообще. А это означало, что вы не зарабатывали ни одного жетона в час, как остальные в вашем блоке. А поскольку комиссар принимал только жетоны и не обращал внимания на то, чего ты стоишь за пределами этих стен, в результате тебе приходилось терпеть самую пустую камеру, самый пустой желудок и отсутствие всех привилегий.
Я двинулся за толпой, пока Двенадцать шла вместе с Шестьдесят Девятым к выходу.
— Эй, посмотрю получится ли найти тебе работу? — Шестьдесят Девять пробормотал ей. — Мы ремонтируем старый блок. Строительство и отделка — довольно милая работа.
— Это было бы… — начала Двенадцать, и я схватил ее за руку, дергая ее на шаг назад.
Она удивленно повернулась ко мне, и на моих губах заиграла жестокая улыбка. Лев ошивался рядом, как дурной запах, и я оскалил клыки.
— Какие-то проблемы, Шестьдесят Девять? — предупреждающе рыкнул я.
Он хмуро посмотрел на Розали, затем покачал головой и продолжил идти.
— Сегодня ты на девятом уровне, — сказал я ей, и мое сердце забилось сильнее в предвкушении.
— Это изоляция, — вздохнула она, и я прищурил на нее глаза.
— Кто тебе это сказал? — прорычал я.
— Офицер Лайл, — сказала она, пожав плечами, затем поймала меня за рукав и потянула вперед. — Ну же, чего мы ждем?
Из моего горла вырвалось рычание, и я схватил ее за воротник, отрывая ее руки от моего рукава.
— Еще раз тронешь офицера таким образом, и я оставлю на тебе синяки как напоминание о правилах.
Я положил свободную руку на дубинку, и ее глаза опустились вниз, а в взгляде появился упрямый огонек, который говорил о том, что она испытывала искушение прикоснуться ко мне еще раз из чистого желания пощекотать нервы. Многое потребуется, чтобы сломить ее. Но я знал, как быть терпеливым. Я и раньше подстерегал добычу, прячась в темноте, и, как и все те, кто был до нее, она не заметит моего приближения.
Я толкнул ее вперед, и она споткнулась, едва не потеряв равновесие, из ее горла вырвался рык. Я протолкнул ее сквозь толпу, вывел на лестничную площадку и направил вниз. Заключенные расходились по коридорам вокруг нас с группами охранников, пока мы продолжали спускаться. Никто больше не работал ниже седьмого уровня, поэтому, когда мы до него дошли, мы остались одни.
Двенадцать оглядывалась вокруг, впитывая каждую деталь серых стен, пока я наблюдал за каждой ее деталью.
Я вышел вперед, когда мы подошли к тяжелой красной металлической двери, ведущей в изоляцию, и протянул свой пропуск к сканеру, прежде чем приложить к нему ладонь и позволить ему зарегистрировать мою магическую подпись. Раздалось тяжелое жужжание, и дверь с лязгом открылась.