Я распахнул ее для Двенадцать, с ухмылкой глядя ей в глаза, когда она прошла мимо меня в слабо освещенный коридор, полный таких же тяжелых дверей, как и эта.
Я последовал за ней, заметив тележку уборщика в дальнем конце, где я предварительно сказал ему ее оставить.
— Ты вымоешь каждый сантиметр этого пола, — приказал я, направляя ее к тележке, где ее ждали швабра и ведро.
Она подошла к ней, покачивая бедрами без единого слова в ответ, и взяла швабру.
Я преследовал ее с тьмой, мерцающей в моей душе, выхватывая швабру из ее хватки и переламывая деревянную рукоятку через колено.
— Будешь делать это руками, — прорычал я, указывая острым концом сломанной швабры на щетку, лежащую на тележке.
Двенадцать стиснула челюсть, в ней снова вспыхнуло упрямство.
— СЕЙЧАС ЖЕ! — прорычал я ей прямо в ухо, и она с рычанием выхватила щетку, схватила ведро и опустилась передо мной на колени.
Сладкое удовлетворение охватило меня, когда она начала драить пол, ее челюсть сжалась от ярости.
Я опустился на корточки, подставив острый конец швабры под ее подбородок и заставив посмотреть на меня.
— Хочешь что-то сказать, Двенадцать?
— Нет, — просто ответила она.
Я ударил шваброй по земле, заставляя ее вздрогнуть.
— Что нет?!
Она долго смотрела на меня, в ее взгляде горело упрямство. Затем она насмешливо фыркнула, опустив голову.
— Нет, офицер Кейн.
— Хорошо, — я поднялся на ноги, проходя мимо ряда дверей справа от меня, пока Двенадцать приступала к уборке. Остановившись у шестой камеры, я подошел к люку, повернул замок и открыл его. Я вгляделся в темное пространство, мое Вампирское зрение обострилось, охотясь за куском дерьма Инкубом, который там обитал.
Мое сердце забилось сильнее, когда я не заметил его внутри, и я ударил рукояткой швабры по металлической двери с громким стуком.
— Заключенный Восемьдесят Восемь! — прорычал я.
Я как раз собирался послать сигнал тревоги, когда он выскочил из-за двери, ухмыляясь от уха до уха, как гребаный Чеширский Кот27. Он был здоровенным ублюдком с темной кожей и глазами, что обещали убийство за километр. Эти глаза противоречили безумной улыбке на его лице. Все остальные охранники в этом месте либо велись на его слащавые слова, либо думали что он с приветом. Я знал лучше. Этот парень был самым опасным ублюдком во всей тюрьме Даркмор. А кровавый след, который он оставил после себя, говорил мне о трех вещах: он был умен, расчетлив и его нельзя было недооценивать.
— Думал я слинял? — глубоко рассмеялся он, приблизив лицо вплотную к щели. — Куда бы я отправился, офицер? На луну?
Я усмехнулся.
— Чертов сумасшедший мудак, — пробормотал я, потянувшись к люку, чтобы снова закрыть его.
— Нет, подожди! — потребовал он, и я приостановился, когда его взгляд упал на Двенадцать. Волосы скрывали ее лицо, но что-то подсказывало мне, что она подглядывала. Я позволил Восемьдесят Восьмому увидеть ее, потому что знал, что это само по себе было пыткой. Инкубам нужен секс для подпитки их магии, а этот унылый ублюдок пробыл в яме так долго, что его Орден, без сомнения, жаждал этого на базовом уровне, что делало его еще более сумасшедшим.
— Что за девчонка? — Восемьдесят Восьмой начал издавать звуки поцелуев, пытаясь привлечь ее внимание, как будто она была кошкой, и я ухмыльнулся, когда она даже не подняла голову. — Эй, котенок, иди сюда.
— Новенькая, — сказал я ему. — Только обработал ее на этой неделе. Прибыла голая и дикая, — поддразнил я его, и он застонал.
— Эй, посмотри на меня! — рявкнул он на нее, в досаде хлопая ладонью по двери.
Я холодно рассмеялся и потянулся к люку.
— Мечтай, заключенный. У этой стальная воля.
Я захлопнул люк, и чувство силы пробежало через меня, питая мои самые основные инстинкты фейри.