— Серьезно?
— Ну… да, нам разрешают разгуляться на верхнем уровне, позволить выпустить наших внутренних зверей и напрячь Орденские мышцы, но мы также подвергаем себя риску. Именно там происходит большинство смертей в Даркморе. Стража не поднимается с нами на верхний этаж, а купол лишь частично контролируется с помощью камер видеонаблюдения. Кроме того, даже если бы они видели, что что-то происходит, они бы не стали вмешиваться, им просто нравится знать, кто кого убил, для своих отчетов, и знать, кого отправить в яму.
— Звучит почти как настоящая свобода. Это сильно хреново, что я в восторге от этого? — спросила я с ухмылкой.
— Меньшего и не ожидал, щеночек, — поддразнил он. — Вся эта свобода, конечно же дается с подвохом: ты входишь туда на свой страх и риск.
Все члены нашего блока начали подниматься по огромной лестнице, проходящей через центр тюрьмы, и мы с нетерпением последовали за ними. Мы миновали этажи Магической Зоны и Столовой, и все больше заключенных присоединялись к нам, отказываясь от вечернего свободного времени в пользу настоящего свободного времени на верхнем этаже.
Когда мы достигли верха лестницы, мы вышли в широкое пространство, где по обе стороны от нас стояли шесть огромных лифтов, двери которых были закрытыми и манящими.
— Следите за таймером! — прокричал охранник над толпой, привлекая мое внимание к ней. — Этот сеанс продлится четыре часа, и, если вы не успеете вернуться к лифтам до того, как они опустятся, вы останетесь наверху, когда воздух будет выкачан из купола, и умрете. Никто не придет вас спасать, всем наплевать. Вы — фейри. Если вы решаете выйти во двор, то делаете это на свой страх и риск, так что если вы передумали или сомневаетесь, то немедленно возвращайтесь в свои камеры!
Адреналин покалывал мою кожу при одной мысли об этом. Мы будем там одни. Свободны. Или настолько близко к свободе, насколько возможно, пока находимся взаперти в этом месте. И я не могла, блять, дождаться.
Я подпрыгивала на пятках, ухмыляясь Роари, когда двери лифта открылись, и мы вдвоем вошли в ближайший.
— Пути назад нет, щеночек, — промурлыкал он мне на ухо.
— Думаешь, сможешь за мной угнаться? — поддразнила я, пока мы ждали, когда лифт заполнится.
— Лев гораздо больше, чем Волчонок, — задиристо ответил он, проводя рукой по гриве темных волос.
— Но не такой быстрый, — напомнила я ему.
— Посмотрим.
Двери закрылись, и лифт начал подниматься, а я чуть не описалась от волнения. Тонкий туман полился из вентиляционных отверстий в верхней части лифта по мере его подъема, и я застонала вслух, чувствуя, как с моего внутреннего Волка снимаются цепи, а Подавитель Ордена в моих венах нейтрализуется, освобождая меня.
Я пробиралась сквозь толпу заключенных вокруг меня, огрызаясь на всех, кто думал возразить, пока мы с Роари не оказались перед дверями.
Лифт остановился, и двери наконец-то начали открываться. Я застонала от восторга, хватая его за руку и выскакивая наружу еще до того, как двери полностью открылись.
Роари мрачно рассмеялся и позволил мне потянуть его за собой. Мы оказались в огромном кирпичном здании, которое было открыто для стихий с обеих сторон. Перед выходом вдоль стен стояли ряды шкафчиков, и Роари направил меня к ним, пока я пыталась вытащить его на свободу.
Я бросила на него вопросительный взгляд, когда он отпустил мою руку и обнаружила, что он расстегивает свой оранжевый комбинезон.
Мои губы приоткрылись, и я почувствовала, как этот чертов румянец снова пытается вцепиться в мои щеки, но я отогнала свое подростковое увлечение холодной жесткой бравадой и быстро высунула руки из комбинезона. Я чувствовала себя более чем комфортно в собственной коже, и я не собиралась отказываться от идеи сбросить одежду для превращения. Даже если это означало раздеться перед парнем, который годами занимал мои фантазии.
Кроме того, Роари продолжал настаивать на том, что я все еще была маленьким щенком, и я готова была поспорить, что ему будет гораздо труднее продолжать в том же духе, если я буду стоять перед ним в своем первозданном виде.
Я скинула черные ботинки и комбинезон, складывая его в шкафчик, закинула к нему белую тюремную майку, а затем избавилась от нижнего белья.
Откидывая мои длинные волосы через плечо, я обернулась посмотреть на Роари, и мой чертов рот пересох, когда я обнаружила его наблюдающим за мной в одних черных трусах. Он ждал меня, прислонившись к стене, почти каждый дюйм его золотистой кожи был выставлен напоказ.
Я стояла перед ним с бабочками в животе, кусая губу, пока его глаза бродили по моему телу. Он был таким… таким… агрх. Я действительно думала, что после всего этого времени я не буду испытывать к нему таких чувств, но он словно взял часть меня в заложники, и неважно, как долго мы были порознь, эта часть всегда принадлежала ему.
Мне понадобилось мгновение, чтобы понять, что он молчал. Его челюсть была сжата, черты лица напряжены, и я не могла понять, о чем он думает. Я задрала подбородок и шагнула ближе к нему, владея своей плотью и всем, чем я была. Потому что я была не просто каким-то влюбленным щенком, жаждущим его внимания. Я была Розали, черт побери, Оскура, и я не склонялась ни перед кем, не говоря уже о том, чтобы рассыпаться на части из-за красивых парней с шикарными волосами. А Роари был не просто красив, он был похож на гребаного воина-викинга, с долькой совершенно-невероятно-неотразим на десерт. Все, начиная с его сильной челюсти, щетины, и гривы длинных темных волос, которые рассыпались вокруг его широких плеч, его идеально очерченных мышц и, черт возьми, даже его бедер, было достаточно, чтобы заставить мое сердце колотиться. Хуже всего было то, что он знал об этом, он точно знал, как хорошо он выглядел и какой эффект производил. Это бесило на многих уровнях, но в этот момент его золотые глаза были прикованы ко мне. И я собиралась воспользоваться его вниманием, пока оно у меня было.
— В чем дело, Роари? — промурлыкала я. — Ты действительно думал, что я все еще щеночек? Или ты просто жаждешь спросить о моей татуировке?
Я провела пальцами по левой стороне тела, где розовая лоза украшала мою плоть. Она вилась от ключицы вниз по бокам, перекидывалась через ребра, целуя мой живот, а затем изгибалась на бедре и спускалась вниз ноге выше колена. Я сделала ее по нескольким причинам, об одной из которых мне не хотелось думать, но в основном — в честь моей семьи.
Роари наблюдал за тем, как я прослеживала линии татуировки, пока не коснулась кончиками пальцев моей ноги. Он резко шагнул вперед, обхватил меня за талию и прижал спиной к стене.
— Будь осторожна в своих желаниях, Роза, — предупредил он низким тоном, от которого я чуть не рассыпалась на части.
Его тело окружало меня, а от ощущения его кожи на моей сердце понеслось галопом. Почему, как только Роари Найт брал меня на прицел, я снова превращалась в ту девочку-подростка, которая страстно желала его? Вся моя непоколебимость и самоуверенность просто рассыпались в прах, оставляя меня краснеть и смущаться, отчаянно выискивая правильные слова, чтобы доказать ему, что я была гораздо больше, чем просто щенком, и при этом все же умудряясь доказывать свою неправоту на каждом шагу.