– Как ты думаешь, мне удастся влюбить его в себя, по-настоящему?
Она выпрямилась.
– Эллинор, при всем моем уважении, я уверена, что Калисто в его возрасте и с его прошлым ни за что не хватит сил начать долгий и трудный путь навстречу другому человеку. Нет. Ему ни за что не хватит сил.
Милдред затушила сигарету в стоявшей на столе пепельнице.
– Ну, что ж. Моя очередь.
– А мы не можем прерваться ненадолго? Мне надо подумать.
Я направилась на кухню и поставила вариться кофе.
– Ты будешь кофе? – крикнула я Милдред.
– Нет, спасибо, – донеслось в ответ. – Но если здесь найдется открытая бутылка вина, я с удовольствием выпью бокал!
Я нашла бутылку белого в холодильнике и наполнила бокал. Кофе сварился довольно быстро, но я решила задержаться на кухне еще немного. Раньше мне не доводилось слушать, как кто-то так много рассказывает за один раз. Ощущение напоминало перегрев после бани – когда ты парился слишком долго и голова слегка одурела. Я никогда не встречала людей вроде этих. Ни таких, как Калисто, ни таких, как Милдред. Какие еще люди живут в этом заснеженном городе? Я выглянула в окно, там простиралось море, холодное, покрытое льдом, и небо, такое же холодное. Потом я пошла с бокалом в гостиную. Милдред выпила вино так, как пьют воду, – быстро, большими глотками. Она поставила бокал на журнальный столик, рыгнула и засмеялась, обнажив ряд белых ровных зубов.
– Ну, что же, Эллинор. Даже не пытайся увиливать. Я даю людям только один шанс.
– Ладно, – сказала я. – Мир потерял ту рукопись.
– Мир потерял?
– Она превратилась в дым.
– Он ее что, сжег?
– Ее сожгла я.
– Ты… что?
Милдред тряхнула волосами и недоверчиво засмеялась.
– Погоди, – сказала она. – Погоди, Эллинор. Ты сожгла рукопись. Зачем?
– Чтобы отомстить Калисто за то, что он сделал.
– Что?
– Неважно. Рукописи больше нет, и говорить больше не о чем. И я больше ничего об этом не знаю. Я соврала, чтобы узнать что-нибудь о Калисто. Извини.
Милдред наморщила лоб.
– Плохо, Эллинор. Рукопись, которую ты сожгла, была единственным экземпляром. Думаю, в настоящий момент только она и могла его спасти.
– Спасти кого?
– Макса Ламаса. Писателя.
– А что с ним случилось?
Милдред пожала плечами.
– Распад, разложение. Возраст. Утрата иллюзий. Разочарование.
– О-о-о.