Товарищ пехота: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Романцов замотал головою так, что светлые волосы его разлетелись.

— Нет, по-другому! Я зарою мину ночью. Придет утром немецкий снайпер на свою позицию, а я — бронебойной пулей в мину! И взрыв мины разнесет в клочья врага!

Курослепов засопел, нашел в темноте Романцова, хлопнул его по плечу и растроганно сказал:

— Ну-у, Сережка… Вот за это люблю!

Ночь была темная. Фашисты почти непрерывно пускали осветительные ракеты. Когда небо раскалывалось багрово-красной трещиной и из мрака выступала металлически блестящая, словно жестяная, листва деревьев, Романцов и Курослепов плотно прижимались к земле.

Между нашим боевым охранением и неприятельскими позициями лежала шоссейная дорога.

Ночью камни светлее, чем земля. Курослепов и Романцов боялись, что враги заметят, когда они будут перебегать шоссе. Вражеские часовые изредка стреляли в темноту. Воздух звенел от проносившихся пуль.

Мину нес Романцов. Взрыватель он вывинтил и положил в карман. Мина была противотанковая, круглая, похожая на сковороду.

Они быстро перебежали дорогу и упали в канаву. Смачно шмякнулся о влажную землю снаряд. Тяжелый удар взрывной волны прижал Романцова к песку. «Заметили!» — тревожно подумал он.

Он видел рядом угловатое плечо лежащего ничком ефрейтора. Но второй снаряд упал уже на шоссе.

Романцов был спокоен. Он привык к разрывам вражеских мин и к визгу проносившихся пуль. Сейчас он подумал, что до войны мог уверенно ходить по своей комнате ночью, в темноте, не боясь, что налетит на угол шкафа. Пожалуй, именно с такой уверенностью он сейчас и передвигался в поле.

Они подползли к проволочным заграждениям. Курослепов вынул саперные ножницы. Он не разреза́л, а лишь надкусывал проволоку, чтобы она не звенела. Романцов же обеими руками поддерживал ее и, разламывая, бесшумно опускал на землю.

Вскоре они были недалеко от вражеских траншей. Уныло насвистывал часовой. С глухим шумом упал на дно траншеи ком земли, — должно быть, крыса пробежала.

Романцов нащупал в темноте пень. Действительно, с трех сторон он был обложен броневыми щитками. Старик прав. «Умный», — с искренним восхищением подумал Романцов о Курослепове.

Вырыв руками ямку под пнем, он бережно положил в нее мину. Затем засыпал мину песком, но не всю: одну, обращенную к нашим позициям, сторону он оставил открытой. Хлебным мякишем он прилепил к этому месту кружок белой бумаги.

Уползая назад, Романцов часто оглядывался и видел словно светящийся в темноте белый блик. «Как бельмо», — подумал он.

В этот кружок бумаги завтра утром он и будет стрелять бронебойной пулей.

На рассвете Романцов приполз на свою позицию между тремя деревьями.

Курослепов лежал правее, в траншее.

Чтобы «не засорять глаза», Романцов не смотрел на кружок бумаги, прилепленный к мине.

Изредка, как и было условлено, Курослепов стрелял из траншеи. Потом он привязал к палочке карманное зеркальце и чуть приподнял его над бруствером.

И немец откликнулся. Гулко загремели выстрелы.

«Пришел, пришел!» — обрадовался Романцов и вскинул винтовку. Он теперь не боялся, что немец его заметит: вражеский снайпер стрелял по траншее, по Курослепову.

Кружок белой бумаги всплыл перед его глазами с поразительной отчетливостью. Он плавно спустил курок, Бронебойная пуля пронзила мину. Взрыв был такой оглушительный, что у Романцова долго звенело в ушах.

Комья земли и песка падали около него на траву. Потом что-то звякнуло о его винтовку. Пуговица. Ярко начищенная медная пуговица с выпуклой свастикой. Это было все, что осталось от вражеского снайпера.

Романцов подышал на пуговицу, потер ее о рукав гимнастерки и спрятал в кошелек.

Глава вторая

Далеко до Волги!

Романцов решил читать «Временное наставление по полевой службе войсковых штабов» после обеда, от четырех до шести, два часа без перерыва, не слезая с нар. Он увлекся и читал до тех пор, пока тупая боль в спине не заставила его закрыть книгу.

Бесшумно ступая босыми ногами по земляному полу, он пошел к двери. Было приятно чувствовать во всем теле усталость. Он лениво потягивался.

Вернувшись в землянку, Романцов увидел, что около его матраца стоит старший сержант Подопригора, рослый крепыш, с мягкими и пухлыми бело-розовыми щеками.