Товарищ пехота: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Романцов заглянул через его плечо: Стендаль, «Красное и черное».

На Ленинградском фронте, от Ораниенбаума до Морозовки, в тот год все офицеры, сержанты и бойцы читали «Красное и черное». В первые дни войны Гослитиздат выпустил эту книгу. Вражеская блокада перерезала все пути из города. Сто тысяч экземпляров романа осталось в Ленинграде.

— Вчера фриц в лощину пять мин бросил.

— И сегодня бросит, — спокойно сказал лейтенант.

Выйдя из землянки, Романцов с досадой пожал плечами. «Этот Ширпокрыл на редкость тупой парень, — подумал он. — С ним придется долго возиться. Не понимаю я лейтенанта, ей-богу, не понимаю… Куда полезнее, если с новичками будет заниматься Курослепов. У него есть педагогические способности».

За каменными конюшнями Ораниенбаумского дворца ездовые играли в рюхи.

Романцов остановился и посмотрел, как летят, рассекая жаркий воздух, тяжелые палки, послушал, как гудит от ударов раскаленная земля.

На окружающих Ораниенбаум холмах дрожало и переливалось, словно раскаленное стекло, знойное марево.

Голубоватый дымок лениво поднимался из трубы походной кухни. Вдыхая густой запах борща, Романцов приветливо помахал рукою повару Савоськину и весело крикнул:

— Тимофею Васильевичу пламенный фронтовой привет! Еще на шоссе я учуял, как воняет тухлая свекла. Меня аж замутило!

Повар сонно посмотрел на него и пробормотал:

— Ох, Сережка, будет у нас разговор!

— Что такое? — возмущенно спросил Романцов. — Никакой санитарии и гигиены! Где суворовская забота о бойце? Где белоснежный фартук повара? Мне противно смотреть на твою заросшую щетиной физиономию. — Прыгая на одной ноге, он ловко стянул сапог. — Виленчук! Виленчук! — закричал он. — Комбат приказал немедленно отремонтировать мои сапоги! Вечером и плыву в Ленинград на слет знатных снайперов фронта!

Из окна выглянул сапожник и, раздувая черные усы, сказал:

— Актер!..

Виленчук недолюбливал Романцова; это, однако, не мешало время от времени добросовестно ремонтировать ему сапоги.

— Кто актер? Кто?!

— Давай сапог! — нетерпеливо сказал Виленчук и захлопнул окно.

Размотав портянку, Романцов положил ее на нагретый солнцем камень и, прихрамывая, пошел к кухне.

Отвернув лицо от плотной струи пара, повар сыпал из решета в котел сушеную картошку.

— Почему ты не толстеешь? — ехидно спросил Романцов. — Повар, а худой как щепка! Может быть, у тебя глисты? — тихо спросил он, кладя руки на медную крышку котла и поглядывая хитрыми глазами на Савоськина. — Иди к врачу!

Савоськин угрожающе поднял черпак над головой Романцова, но сразу же засмеялся.

— Балаболка, скрипучая балаболка! — сказал он беззлобно. — Нет в тебе, Сережка, серьезности!

— Погоди, — обиделся Романцов, — заведу себе восемь детей и буду серьезным! Скоро, что ли, у тебя будут готовы эти помои? — строго спросил он. — Плесни-ка мне два черпака!

— Так бы и сказал! А детей у меня трое… — повар протяжно вздохнул. — Иди в палатку.

Через час Романцов в отличном настроении возвращался в роту. Сапог был починен, повар налил ему котелок превосходного борща, такого густого, что в нем стояла ложка. Если бы ему удалось уговорить Курослепова позаниматься с Галиуллиным и Ширпокрылом…

На шоссе он встретил комсорга полка младшего политрука Анисимова, длинного, сутулого парня.

Анисимов остановился, вынул кисет с махоркой. Мечтательная улыбка висела на его пухлых губах. В воздухе запахло крепким табаком.

— Мне говорили, что сегодня у тебя была неудача.

— Так точно, товарищ младший политрук, — отрезал Романцов.