— Харчи бросать точно негоже, идти-то, как намекал старший лейтенант, теперь аж за Ригу, к городу мы опоздали. Нет, харчи точно берем, – сказал хозяйственный Стеценко.
— Что ж, патроны или оружие бросать?! – возмутился Серега.
— Не вскипай. Нужно отобрать необходимое, – призвал Валдис.
Вообще боеприпасов оказалось не то чтоб много: патронов меньше сотни на три винтовки, два неполных «рожка» к немецкому автомату, гранат, правда, изрядно. Увесистые, заразы.
— Я гранату не метну, – вяло сказал Олег. – Одной рукой никак. Лучше бы наган лейтенантский мне дали. Убитому он-то ни к чему.
— Тот наган не особо надежный, пусть уж с хозяином лежит. Вот тебе пистолет повышенной компактности и облегченности, – Серега передал раненому маленький «браунинг» Линды. – Ты бы пока подремал, всю ночь идти придется.
Раненый действительно задремал, остальные бойцы перекладывали сухпаек и прочее. Серега размышлял над бутылкой военторговского коньяка – вроде ценность, но куда ее тащить?
— Вроде как в себя залить надо, чтоб не пропала, и гадам не досталась. Но не тот случай, – вздохнул Стеценко. – Хотя «Юбилейный», высший сорт.
— Я вообще не пью, комсомольский зарок дал, – сказал Валдис, аккуратно укладывая банки рыбных консервов в вещмешок.
— Да и я что ли, пьяница? Но ведь гарантированная дезинфекция и вообще подарок, – объяснил Серега. — Фляга есть свободная, туда перелью, вода-то нам скорей попадется, чем «Юбилейный».
Далее товарищ Васюк занялся полевой сумкой старшего лейтенанта. Истертая карта, безусловно, пригодится отряду, остальное, кроме личных документов, лучше сжечь. Наверняка полно секретного в бумагах.
Через минуту обескураженный Серега убедился, что секретного не так уж много. Немного листов писчей бумаги, карандаши, блокнот с вырванными страницами, безопасная бритва, щетка и зубной порошок, нитки с иголкой, сломавшаяся плитка шоколада. Из секретного только незапечатанный конверт с надписью «В Отдел». Внутри оказались два листка со столбиками цифр. Вот это точно важное.
Поразмыслив, товарищ Васюк примотал пакет нитками к РГД и сунул гранату в санитарную сумку.
— Серый, это ж не кинофильм, – сказал скептически наблюдавший Стеценко. – Лучше спали документ, а то натащишь неприятность на свою голову.
— Рискну. Василек нас выводил, может, и этот документ кого-то выведет, – вздохнул Серега.
В вещи Линды лезть не хотелось, но сам рюкзак был поудобней вещмешка, а это в данный момент было немаловажно. Девичьи вещички Серега прикопал вместе с командирской сумкой, взял лишь складное зеркальце.
— Полезная вещь, как думаете? Для сигналов, да и для порядка на собственную морду порой глянуть нужно.
— Да кто возражает? Она бы точно не возражала.
Экономно поужинав и дождавшись полной темноты, отряд выступил в направлении дороги. Общий маршрут движения представлялся немного смутно в деталях, зато строго определенно географически. Насчет этого боевые товарищи были правы – много имелось у товарища Васюка личных недостатков, но на незнакомых местностях он ориентировался как прирожденный связной.
***
Шел, шел, и шел товарищ Васюк. Если глянуть на сапоги – месяцы прошли, если в себя заглянуть – годы. Пока был жив, что хорошо. Всё остальное было плохо.
Идти старались ночами, но не всегда удавалось. На рассвете, между большой деревней и группой хуторов, посреди огромного луга враг настиг маленький отряд. Видимо, накануне кто-то видел, напел местным гадам. Ждали. Бахнули из винтовки сигнально, двинулись от околиц брички и тарантасы, не скрываясь, со свистом, гиком, полуприцельной стрельбой. Скрыться было негде, разве что торчала реденькая роща у болотца – с десяток деревьев, да пятно камыша. Как чувствовал Серега, повел чуть ближе к роще, думал, она частично от деревни заслонит, а вышло, что умирать здесь придется.
Бежали, надрываясь, по некошеной траве, сапоги путались, ослабевший Олег отставал. Болотце с рощей едва приближалось. Зато налетали с двух сторон свист и крики.
— Стоять, краснозадые! Бросай ружья! – надрывался кто-то на почти чистом русском.