— Немедленно пропусти нас.
— Мам, а ты — Друг или Враг?
— Шон, со мной почти-королева Маграт, ты понял?
— Да, но вы должны…
— Немедленно!
— О-о-о-а-а-а-у-у-у, мам!
Маграт с трудом поспевала за бежавшей по замку нянюшкой.
— Волшебник был прав. Она мертва, понимаешь. Нет, нет, я не упрекаю тебя, ты продолжаешь надеяться, но я же могу отличить живого человека от мертвого…
— Нет, не можешь. Я помню, как несколько лет назад ты прибежала ко мне вся в слезах, а потом оказалось, что матушка отправилась Заимствовать. Именно тогда она и начала оставлять записки.
— Но…
— Она не была уверена в том, что именно может случиться, — перебила ее нянюшка. — Для меня этого вполне достаточно.
— Нянюшка…
— Ничего нельзя знать наверняка, пока сам не удостоверишься, — заявила нянюшка Ягг, излагая свою версию Принципа Неопределенности.
Нянюшка пинком распахнула двери в Главный зал.
— А это что такое?
Чудакулли с несколько смущенным видом поднялся со стула.
— Ну, мне показалось неправильным оставлять ее в одиночестве…
— Как трогательно, — кивнула нянюшка Ягг, разглядывая мрачную картину. — Свечи и лилии. Готова поспорить, ты сам нарвал их в саду. А потом запер ее здесь.
— Ну…
— И никто даже не догадался открыть окно! Ты что, ничего не слышишь?
— Не слышу что?
Нянюшка быстро огляделась и схватила огромный подсвечник.
— Нет!
Маграт вырвала подсвечник из ее рук.
— Так уж случилось, — пояснила она, замахиваясь, — это почти что, — она прицелилась, — мой замок…
Подсвечник, кувыркаясь, пересек зал и попал точно в центр витражного окна.
Свежий солнечный свет, задерживаемый магическим полем Диска, медленно хлынул на стол, и вслед за ним, словно шарики по желобу, в зал устремились пчелы.
Рой опустился прямо ведьме на голову, приняв вид весьма опасного парика.
— Что вы тут… — начал было Чудакулли.
— Она замучит нас своим хвастовством, — сказала нянюшка. — Никому еще не удавалось проделать это с пчелами. Их разум — он же повсюду. Разум — это не пчела, это целый рой.