Нянюшка вытащила бумаги. Первый конверт был адресован ей — судя по надписи: «Гите Ягг, Прачти СИЙЧАСЖЕ».
Второй конверт был чуть меньше, а надпись на нем гласила: «Савещание Эсмеральды Ветровоск, Умиршей В Канун Дня Летниго Сонцестояния».
Потом настала очередь перевязанной шнурком пачки писем. Письма были очень старыми — когда Маграт вытащила пачку из шкатулки, во все стороны полетели клочки пожелтевшей бумаги.
— Эти письма адресованы матушке! — воскликнула она.
— Ничего странного, — заметила нянюшка. — Все получают письма.
— И тут, на дне, еще что-то… — сказала Маграт. — Похоже на камушки какие-то.
Она взяла один из них.
— Этот с чем-то окаменелым внутри, — покачала головой она. — А этот похож… на красные камни, из которых вытесаны Плясуны. И к нему прилипла штопальная игла. Как странно.
— Она всегда обращала внимание на детали, наша Эсме. Всегда пыталась докопаться до сути.
Они помолчали немного. Тишина обволакивала их, заполняла все вокруг, и рубило ее на маленькие кусочки только мягкое тиканье часов.
— Никогда не думала, что нам придется заниматься этим, — промолвила наконец Маграт. — Никогда не думала, что мы будем читать ее завещание. Думала, она будет жить вечно.
— А вот как все обернулось, — отозвалась нянюшка. — Время фугит, как говорят волшебники.
— Нянюшка?
— Да, милая?
— Я не понимаю… Она была твоей подругой, а ты, кажется, совсем… совсем не переживаешь?
— Ну, у меня есть кое-какой опыт. Я похоронила нескольких мужей и одного или двух из своих детишек. Привыкаешь. В любом случае, даже если матушка не попала в лучший мир, она сделает все, чтобы его исправить.
— Нянюшка?
— Да, милая?
— Ты что-нибудь знаешь о письме?
— Каком письме?
— Веренсу.
— Ничего не знаю ни о каком письме Веренсу.
— Он получил его за несколько недель до нашего возвращения. Должно быть, она послала его еще до Анк-Морпорка.
Нянюшка Ягг выглядела действительно озадаченной — во всяком случае, так показалось Маграт.
— Проклятье! — воскликнула Маграт. — Я имею в виду вот это письмо.
Она достала письмо из нагрудника.
— Видишь?
Нянюшка Ягг принялась читать:
«Дарагой Сир, настаящим саабщаю, что Маграт Чесногк вазвернется в Ланкр в читверг через три нидели или хде-то окало тово. Она, канечно, Мокрая Курица, зато чистюла, и у нее Харошие Зубы. Если хочишъ женится на ней, начинай гатовитъся безпрамедления, патому што, как только ты сделаешь ей придлажение, она все вазьмет на себя, веть никто так не даражит самастоятельностью, как Маграт. Инагда она сама не ведаит, што творит. Но ты — кароль, и можешь делать все, што хочешь. Ты должен паставить ее перет фактом. ПыС. Я слышала разгаворы а том, штобы заставить ведьм платить налоги. Ни один кароль Ланкр не пытался зделать это вот уже много лет, и ты только выиграешь, если паследуешь их примеру. Ваша в добром здравии — на данный момент. ДАБРОЖЕЛАТЕЛЬ (МАТУШКА)».
Тиканье часов прострачивало одеяло тишины. Нянюшка Ягг повернулась, чтобы посмотреть на стрелки.