— Она все подстроила! — воскликнула Маграт. — Ты же знаешь Веренса. Я имею в виду, она ведь даже не особо скрывала, кто она! Я вернулась, и все уже было решено…
— А как бы ты поступила, если бы все не было решено? — спросила нянюшка.
Маграт растерялась.
— Ну, я бы… то есть если бы он… я бы…
— Ты бы вышла сегодня замуж? — уточнила нянюшка каким-то отрешенным голосом, словно думала о чем-то другом.
— Ну, это зависит от…
— Ты же хочешь этого, верно?
— Ну да, конечно, только…
— Вот и чудесно, — проворковала нянюшка нежным голоском, таким, каким обычно разговаривала со своими внуками и внучками.
— Да, но она прогнала меня, заперла в замке, и я так разъярилась…
— Ты так разъярилась, что без страха схватилась с самой королевой. Ты действительно вступила с ней в бой, — перебила нянюшка. — И ты молодец. Старая Маграт не смогла бы так, верно? О, Эсме всегда докапывалась до сути. А теперь, будь добра, выгляни на задний двор и проверь, как там поленница.
— Но я ненавидела ее, так ненавидела, а теперь она умерла!
— Да, дорогуша, да. А сейчас сходи и, вернувшись, расскажи нянюшке, как выглядит поленница.
Маграт открыла было рот, чтобы сказать «Мы, кстати, почти уже королева», но вовремя одумалась. Вместо этого она послушно вышла во двор и осмотрела поленницу со всех сторон.
— Достаточно высокая, — поведала она, вернувшись и высморкавшись. — Похоже, сложили совсем недавно.
— А вчера она завела часы, — констатировала нянюшка. — И чайник наполовину полный, я только что проверила.
— Ну и что?
— Она сама не была уверена… — задумчиво произнесла нянюшка. — Гм-м…
Нянюшка вскрыла адресованный ей конверт. В отличие от конверта с завещанием он был больше размером и почти плоским. И содержал только картонную табличку.
Глянув на нее, нянюшка побледнела и уронила картонку на стол.
— Пошли! — велела она. — У нас мало времени!
— В чем дело?
— И захвати сахарницу!
Нянюшка распахнула дверь и поспешила к помелу.
— Скорей!
Маграт подняла картонку. Почерк был знакомым. Она пару раз видела такие картонки, когда без предупреждения заходила в гости к матушке Ветровоск.
«Я НИ УМИРЛА», — было написано там.
— Стой! Кто идет?
— Шон, почему ты в карауле с рукой на перевязи?
— Долг обязывает, мам.