— Что?
— Я испугалась! Это я-то! Потеряла способность мыслить разумно! Впрочем, наоборот — я мыслила слишком разумно.
— Что?!
— Неважно. Э-э, было очень приятно встретиться, милый вечерок и так далее, — сказала матушка. — Но мне пора возвращаться. Давай щелкай пальцами и побыстрее.
Чудакулли несколько обмяк.
— Не могу, — пожал плечами он.
— Но ты же перенес нас сюда.
— В этом все и дело. Я не шутил, когда сказал, что у меня кончилась магия. Эта трансмиграция отнимает почти все силы.
— Раньше, насколько я помню, мы только и делали, что порхали туда-сюда, — матушка даже улыбнулась. — Наши ноги едва касались земли.
— Тогда я был моложе. А сейчас один раз — и все.
Скрипнув башмаками, матушка развернулась и решительно зашагала в направлении города. Чудакулли поплелся следом.
— А ты что, куда-то торопишься?
— У меня появилось одно очень важное дельце, — не оборачиваясь, ответила матушка.
— Я не знаю, каким могло бы быть другое будущее, — промолвил Чудакулли. — Но, знаешь, попробовать я бы не отказался…
Матушка остановилась. Внезапно она почувствовала огромное облегчение. Рассказать ему о воспоминаниях или нет? Она уже открыла было рот, но передумала. Нельзя. Он тут же расклеится, опять начнет сентиментальничать.
— Я бы стала злой и раздражительной женой, — сказала она.
— Это ясно и без слов.
— Ха! А каким бы стал ты? Мне пришлось бы терпеть твое распутство и пьянство!
Чудакулли даже опешил.
— Распутство?
— Мы говорим о том, что могло бы случиться.
— Но я — волшебник! Нас едва ли можно назвать распутниками. Это нам запрещено законом. Или правилами. В общем, есть указания…
— Но ты не стал бы волшебником.
— К тому же я почти не пью.
— Запил бы, если б женился на мне.
Он поравнялся с ней.
— Да ты похуже молодого Думминга будешь! — воскликнул он. — Почему ты решила, что все было бы так ужасно?
— Да потому.
— Почему?
— А как по-твоему?