Никто ни разу не сказал, что эльфы хорошие.
Потому что на самом деле они плохие.
— Ну, вот и все, — сказала нянюшка Ягг, когда ведьмы шли по подъемному мосту замка. — Надо признать, ты отлично поработала, Эсме.
— Куда там… — возразила матушка Ветровоск.
— Но ты же сама сказала, что больше никому пройти не удастся. А магией у камней заниматься некому, это точно.
— Да, но круги будут еще появляться день или два. За это время все, что угодно, может случиться.
— Диаманда вышла из игры, а других ты здорово напугала, — сказала нянюшка Ягг, бросая баранью косточку в пересохший ров. — Звать их никто больше не осмелится, это я точно знаю.
— Но один сидит у нас в подземелье.
— Хочешь от него избавиться? — спросила нянюшка. — Если хочешь, пошлю Шона к королю Железобетонссону, что на Медной горе. Или сама могу вскочить на старое помело и слетать шепнуть пару слов Горному королю. Гномы и тролли в одно мгновение избавят нас от этой проблемы. Нет эльфа — нет проблемы.
Матушка не обратила ни малейшего внимания на ее слова.
— Нет, есть еще кое-что, — хмуро промолвила она. — О чем мы не подумали. Она попытается найти лазейку.
Ведьмы подошли к городской площади. Матушка огляделась по сторонам. Конечно, Веренс был королем, и это было правильно, и это было его королевство, что тоже было правильно. Но в более глубоком смысле королевство принадлежало ей. И, конечно, Гите Ягг. Власть Веренса распространялась только на людей — тролли и гномы не признали его королем, хотя сделали это очень вежливо. Но что касается деревьев и скал, их матушка Ветровоск считала своими. Она могла чувствовать их настроение.
За ними продолжали следить. Она ощущала общую настороженность. Достаточно внимательное наблюдение изменяет объект наблюдения, а сейчас таковым объектом была вся страна. Вся страна подверглась нападению, и судьба ее лежала на плечах матушки…
— Забавно… — сказала вдруг нянюшка Ягг, словно сама себе. — Сегодня утром сидела я у Плясунов и вдруг подумала, вот ведь забавно…
— Ты о чем?
— Когда я была молодой, жила здесь девушка, очень похожая на Диаманду — с дурным характером, нетерпеливая, талантливая, ну, настоящая заноза в заднице для старых ведьм. Не знаю, помнишь ли ты ее?…
Они прошли мимо кузницы Джейсона, сотрясавшейся в унисон мощным ударам молота.
— А я никогда ее и не забывала, — тихо ответила матушка.
— Забавно, все развивается по кругу…
— Не совсем, — твердо возразила матушка Ветровоск. — И вовсе я на нее не похожа. Сама знаешь, какими в то время были старые ведьмы. Сопротивлялись всему новому. Кучка заклинательниц бородавок. Я никогда им не грубила. Я просто была… тверда. Прямолинейна. Стояла на своем. Быть ведьмой — это значит стоять на своем. Ты что там, улыбаешься?
— Это ветер, клянусь.
— А она — совсем другое дело. Никто не может упрекнуть меня в том, что я отвергала новые идеи.
— Ты знаменита именно тем, что всегда приветствовала все новое, — кивнула нянюшка Ягг. — Лично я это всем и вся говорю: Эсме Ветровоск никогда не отвергает новые идеи.
— Правильно.
Матушка Ветровоск окинула взглядом поросшие лесом холмы, возвышающиеся над городом, и нахмурилась.
— Главная беда в том, — сказала она, — что современные девушки совершенно не умеют мыслить логически. Нужно ведь что? Ясный ум и умение сосредоточиться. Твоя Маграт, например, постоянно отвлекается. А это мешает ей поступать правильно. — Она на мгновение замолчала. — Я чувствую ее, Гита. Чувствую ее, Королеву Фей. Ее разум способен проникать за камни. Вот ведь гадина! Она таки пробралась сюда. Она повсюду. Я чувствую ее везде, куда бы ни направила свои мысли.
— Все будет в порядке. — Нянюшка похлопала ее по плечу. — Увидишь.
— Она ищет лазейку, — повторила матушка.
— Доброе утро, братья, а почему вы так хмуры в сей славный день? — вопросил пекарь Возчик.
Все остальные танцоры в недоумении уставились на него.