Хижина Маграт традиционно принадлежала ведьмам думающим, которые много замечали и многое записывали. Например, какие травы лучше помогают от головной боли, чем следует воспользоваться при ожоге — ну и прочие обрывочные сведения.
Всего тут хранилось около дюжины исписанных мелким почерком книг — с иллюстрациями, а также интересными растениями или необычными лягушками, аккуратно вложенными между страницами.
Это была хижина ведьм сомневающихся, ведьм занятых исследованиями. Глаз какого именно тритона? Какой именно вид пресноводной акулы? Конечно, это настойка клюкалки, но какое именно растение из тридцати семи, известных по всему континенту под этим названием, имеется в виду?
Причина, по которой матушка Ветровоск была лучшей ведьмой, чем Маграт, заключалась в том, что она знала: чтобы нормально колдовать, вовсе не обязательно отличать одну лечебную траву от другой, да и без разницы, трава ли это вообще.
Причина, по которой Маграт была лучшим врачом, чем матушка, заключалась в том, что она считала: разница есть, и принципиальная.
Карета остановилась у возведенной поперек дороги баррикады.
Атаман разбойников поправил повязку на глазу. Оба его глаза были в полном порядке, но к человеку в форме люди, как правило, относятся более уважительно. Затем атаман направился к карете.
— Доброе утро, Джим. Ну, что у нас сегодня?
— Э-э… Возможны трудности, — ответил кучер. — Несколько волшебников. И гном. И орангутан. — Он провел рукой по голове и скорчился от боли. — Да. Определенно орангутан. Не путать с каким другим похожим на человека существом, покрытым волосами. Я хочу, чтобы ты это четко понял.
— Ты в порядке, Джим?
— Я везу эту толпу из самого Анк-Морпорка. И не смей предлагать мне пилюль из сушеных лягушек.
Разбойник удивленно поднял брови:
— Хорошо. Не буду.
Он постучал в дверь кареты. Опустилось стекло.
— Э-э, мне бы не хотелось, чтобы вы приняли это за ограбление, — сказал он. — Я предпочел бы, чтобы вы посчитали происходящее веселым анекдотом, который приятно будет рассказать внукам.
— Это он! — раздался голос из кареты. — Это он украл мою лошадь!
Из кареты высунулся посох волшебника. Перед лицом разбойника замаячил большой набалдашник.
— Да, да, но я знаю правила, — вежливо промолвил он. — Волшебникам запрещено использовать магию против гражданских лиц, за исключением ситуаций, представляющих реальную угрозу жизни…
Вспышка октаринового пламени.
— На самом деле это не правило, — ответил Чудакулли. — Скорее общее указание. — Он повернулся к Думмингу Тупсу. — Очень интересное Применение Морфического Резонатора Клиндама. Надеюсь, ты оценил?
Думминг опустил взгляд.
Атаман превратился в тыкву. В соответствии со вселенскими правилами юмора верхушку тыквы покрывала разбойничья шляпа.
— А теперь, — громко объявил Чудакулли, — буду весьма признателен, если вы, ребята, выйдете из-за камней и деревьев и встанете так, чтобы я вас видел. Прекрасно. Господин Думминг, пройдись мимо них вместе с библиотекарем и собери все, что они пожелают добровольно пожертвовать.
— Это было простое ограбление! — завопил кучер. — А вы превратили его во фрукт.
— В овощ, — поправил его Чудакулли. — И через пару часов это пройдет.
— А еще они должны мне лошадь, — встрял Казанунда.
Разбойники расплатились, неохотно передавая деньги Думмингу и так же неохотно, но значительно быстрее передавая монеты библиотекарю.
— Почти триста долларов, аркканцлер, — подвел итог Думминг.
— И лошадь не забудьте. На самом деле у меня было две лошади, о второй я просто запамятовал, но только что вспомнил.
— Грандиозно! Мы в выигрыше. Итак, если эти господа соблаговолят убрать заграждение, то мы продолжим наш путь.