Олень был еще жив. Тут эльфы были искусники, попавшее к ним живое существо могло жить целые недели.
— С той стороны круга?
— Да, госпожа.
— Я же говорила, силы слабеют.
— Но когда? Когда же?!
— Скоро, очень скоро. А что прошло в ту сторону?
Эльф попытался отвести глаза.
— Ваш… любимец, госпожа.
— Вряд ли он уйдет далеко от круга. — Королева рассмеялась. — Но повеселится он хорошо, в этом я не сомневаюсь…
На рассвете прошел дождь.
Нет ничего более неприятного, чем пробираться через доходящий до плеч мокрый папоротник. Впрочем, есть. Существует бесчисленное множество вещей, сквозь которые еще более неприятно пробираться, особенно если вы погружены в них по шею. «Но здесь и сейчас, — подумала нянюшка Ягг, — на ум приходит только одна, ну две, не больше».
Само собой разумеется, приземляться внутри Плясунов они не собирались. Сами птицы облетают их стороной. Даже пауки, мигрирующие на осенних паутинках, предпочитают сделать крюк в полмили, лишь бы не пролетать над камнями. Облака разделялись и огибали круг стороной.
Над камнями висел туман. Липкий, мокрый туман.
Нянюшка рассеяно подрезала папоротник своим серпом.
— Эй, Эсме, ты куда запропастилась? — окликнула она.
Из зарослей папоротника в нескольких футах от нянюшки вынырнула голова матушки Ветровоск.
— Здесь что-то не так, — сказала она нарочито холодно и размеренно.
— Да?
— Папоротник и трава вокруг камней примяты. По-моему, здесь кто-то танцевал.
Нянюшка Ягг отнеслась к услышанному, как физик-ядерщик, которому сообщили, что кто-то, чтобы согреться, стучит двумя кусками урана докритической массы.
— О нет, — выдохнула она.
— О да. И вот еще что…
Трудно было представить, что могло случиться нечто худшее, но нянюшка Ягг все же спросила:
— Ну?
— Тут кого-то убили.
— О боги, — простонала нянюшка Ягг. — Надеюсь, не внутри круга?
— Нет. Что за глупые вопросы? Это случилось снаружи. Высокий мужчина. Одна нога короче другой. С бородой. Возможно, он был охотником.
— Но как? Как ты все это узнала?
— Я только что на него наступила.
Лучи солнца пробивались сквозь туман.