— А мне она очень даже понравилась, — сказала нянюшка Ягг.
— Не доверяю я людям, которые пьют ром и курят трубку, — поморщилась матушка.
— Но ведь нянюшка Ягг тоже курит трубку, а пьет вообще что попало, — заметила Маграт.
— Да, но это потому, что она просто мерзкая старая грымза. И кто сказал, что я ей доверяю? — не оборачиваясь, ответила матушка.
Нянюшка Ягг вытащила изо рта трубку.
— Это верно, — дружелюбно подтвердила она. — Если не поддерживать образ, ты — никто.
Матушка наконец оторвалась от замка.
— Ничего не выходит, — призналась она. — Из октирона сделан. Никакие заклятия не действуют.
— Вообще глупо сажать нас под замок, — отозвалась нянюшка. — Лично я бы сразу нас убила.
— Это потому, что по сути ты добрая, — пояснила Маграт. — Добрые ничего плохого не делают и творят справедливость. А злые всегда в чем-нибудь да виноваты, поэтому-то они и изобрели милосердие.
— Ерунда это все. Знаю я, почему она так поступила, — мрачно промолвила матушка. — Таким образом она дает нам время осознать, что мы проиграли.
— Но ведь она сама сказала, что в конце концов мы убежим, — удивилась Маграт. — Не понимаю. Неужели она не знает, что добро в результате все равно побеждает?
— Это только в сказках, — фыркнула матушка, внимательно разглядывая дверные петли. — А она считает, что сказки ее слушаются. Вертит ими как вздумается. И считает, что это она добрая.
— Кстати, — сказала Маграт, — лично я тоже терпеть не могу болот. Если бы не эта лягушка и все прочее, я бы, наверное, даже могла понять Лили…
— Тогда ты самая настоящая крестная дура! — рявкнула матушка, продолжая ковыряться в замке. — Нельзя ходить и строить людям лучший мир. Только сами люди могут построить себе лучший мир. Иначе получается клетка. Кроме того, нельзя строить лучший мир, отрубая головы и выдавая порядочных девушек замуж за лягушек.
— А как же прогресс… — начала было Маграт.
— Не смей мне ничего говорить о прогрессе. Суть прогресса в том, что плохое случается быстрее, вот и все. Ни у кого нет другой булавки? Эта не годится.
Нянюшка, которая, прямо как Грибо, обладала способностью где угодно устраиваться как у себя дома, удобно разместилась в углу камеры.
— Я однажды слышала историю, — сказала она, — про одного парня, которого посадили в тюрьму на много-много лет, и от другого заключенного, невероятно умного, он за это время узнал целую прорву насчет вселенной и разного такого прочего. А потом он сбежал и всем отомстил.
— Слушай, Гита Ягг, а ты сама-то что такого невероятно умного знаешь насчет вселенной? — поинтересовалась матушка.
— Отстань, — дружелюбно откликнулась нянюшка.
— Ну, тогда нам лучше бежать прямо сейчас.
Нянюшка вытащила из шляпы кусочек картона, там же отыскала огрызок карандаша, полизала кончик и ненадолго задумалась. А потом принялась писать:
От дела ее оторвал звук мандолины, на которой кто-то весьма искусно наигрывал прямо за стеной, после чего негромкий, но крайне решительный голос запел:
— …Si consuenti d'amoure, venire dimo tondreturo-o-o-o-…
— Как голодает моя любовь по столовой твоего изнурения, — тут же перевела нянюшка Ягг, не поднимая головы.
— …Delia della t'ozentro, audri t'dren vontarie-e-e-e-e-e…
— Магазин, магазин, у меня есть лепешка, небо розовеет, — продолжала переводить нянюшка.
Матушка и Маграт переглянулись.
— …Guaranto del tari, bella pore di larientos…