Тетушка Приятка налила себе рома и как раз взялась за ложку, когда почувствовала, что за ней наблюдают.
В дверях, уставившись на нее, стоял высоченный здоровяк в черной кожаной куртке. В руке он держал кошачью маску.
То был очень своеобразный взгляд. Тетушка Приятка вдруг ощутила странное желание привести в порядок волосы и надеть чуть более нарядное платье.
— Да? — спросила она. — Что вам угодно?
— Хаучу еусть, теутушка Прияутка, — ответил Грибо.
Она внимательно осмотрела посетителя. И каких только типов не встретишь в Орлее в нынешние-то деньки. Этот, должно быть, тоже на бал заявился, вот только было в нем что-то очень… знакомое.
Грибо ощущал себя крайне несчастным котом. Только что поднялся страшный шум всего лишь из-за того, что он попытался стащить со стола жалкую жареную индейку. А потом какая-то худющая женщина с лошадиными зубами, жеманно улыбаясь, долго уговаривала его встретиться попозже в розарии, что было совсем не по-кошачьи. Кроме того, тело у него было абсолютно неподходящее, да и у нее тоже. К тому же, кругом толпилось слишком много других представителей мужского пола.
А потом он учуял кухню. Кухня притягивает котов так же, как, скажем, притяжение притягивает камни.
— Мы с вами где-то встречались? — уточнила тетушка Приятка.
Грибо ничего не ответил. Нос привел его к миске, стоящей на одном и столов.
— Хаучу! — потребовал он.
— Рыбьих голов? — изумилась госпожа Приятка.
С технической точки зрения они представляли собой отбросы, хотя то, что она собиралась сделать из них, плюс небольшое количество риса и несколько особенных подливок должно было превратить эти головы в блюдо, за которое дрались бы даже короли.
— Хаучу, — повторил Грибо.
Тетушка Приятка пожала плечами.
— Что ж, если желаете сырых рыбьих голов, милости прошу, — не стала перечить она.
Грибо неуверенно взял миску. Он еще плохо управлялся с пальцами. Заговорщицки оглядевшись, он нырнул под стол.
Послышались энергичное чавканье и скрежет возимой по полу миски.
Вскоре Грибо снова появился на белый свет.
— Маулаукоу? — поинтересовался он.
Удивленная тетушка Приятка потянулась за кувшином молока и чашкой.
— Блюуцце, — возразил Грибо.
…И за блюдцем.
Грибо взял блюдце, смерил его долгим мрачным взглядом и поставил на пол.
Тетушка Приятка удивленно наблюдала за происходящим.
Грибо покончил с молоком и ловко слизнул с подбородка последние капли. Теперь он чувствовал себя куда как лучше. В очаге горел огонь. Грибо прошествовал к нему, уселся, поплевал на ладонь и попытался вымыть уши, но у него ничего не получилось, поскольку и уши его, и лапа оказались для этого занятия абсолютно неподходящими. После нескольких неудачных попыток мытья он наконец улегся на пол и с трудом свернулся клубочком. Что тоже получилось не слишком хорошо, поскольку позвоночник почему-то стал плохо гнуться.
Через некоторое время тетушка Приятка услышала низкое, астматическое ворчание.
Грибо пытался мурлыкать.
Но у него оказалось неподходящее для этого горло.
В общем, проснется Грибо в самом дурном настроении и непременно захочет с кем-нибудь подраться.