— Хуже того. Булочник в Орлее еще и сухофрукты туда добавляет, — поддержал другой гном.
— Что ж, — потерла руки матушка. — В таком случае, может быть, я сумею вам кое-чем помочь. Могу поделиться гномьими пирогами.
— Это все невозможно… — уныло произнес гномий представитель. — Откуда здесь взяться гномьим пирогам? Настоящий гномий пирог нужно опускать в реку, высушивать, потом сидеть на нем… А затем он должен вылежаться, каждый день его нужно доставать из кладовой, чтобы проверить, после чего снова убирать… Здесь такие пироги печь не умеют.
— Значит, сегодня ваш счастливый день, — гордо изрекла матушка Ветровоск.
— По честности говоря, — сказала нянюшка Ягг, — мне кажется, что на какой-то из пирогов нагадил кот.
Представитель гномов поднял голову, глаза его горели.
— Будь я проклят!
Лилит вышла из своей зеркальной комнаты. Призрачные отражения тянулись за ней, медленно исчезая.
Падающие домики — верное средство от ведьм. Лилит это знала точно. Ведьмам от домиков спасения нет, только обувка и остается.
Порой Лилит приходила в отчаяние. Люди наотрез отказывались следовать своим ролям.
Интересно, думала иногда она, а бывает ли такая штука, как противоположность феи-крестной? Ведь большинство вещей имеют свои противоположности. А если подобная противоположность существует, значит, и вовсе Лилит не злая — она все та же добрая фея-крестная, только немножко с другой точки зрения.
А настоящая противоположность феи-крестной — это человек, который портит сказки, самое отвратительное существо на свете.
Но здесь, в Орлее, развивается такая сказка, которую никому не остановить. Эта сказка уже набрала скорость. Попробуй встать на ее пути, и она поглотит тебя, сделает частью своего сюжета. Теперь Лилит можно и пальцем не шевелить. За нее все сделает сказка. Да, Лилит могла быть совершенно спокойна, победа ей обеспечена. Да и чего волноваться-то? Она ж добрая фея-крестная!
Лилит прошла вдоль зубцов крепостной стены и спустилась по лестнице в свою комнату, где ее уже ждали сестры. Что-что, а ждать они умели. Могли сидеть часами, даже не моргая.
Дюк напрочь отказывался оставаться с ними в одной комнате.
Когда она вошла, обе сестры повернули головы.
Лилит так и не дала им голосов. Это было ни к чему. Хватит того, что они красивы и способны понимать ее приказы.
— Сейчас вы должны пойти в дом, — велела она. — Это очень важно. Послушайте меня. Завтра появятся люди, которые захотят встретиться с Эллой. Вы должны им это позволить, понятно?
Они пристально следили за ее губами. Они всегда следили за всем, что движется.
— Эти люди понадобятся нам для сказки. Они должны попытаться остановить Эллу, иначе сказка не будет развиваться как надо. А потом… потом, может быть, я подарю вам голоса. Вы ведь хотите этого, верно?
Они переглянулись и дружно посмотрели на нее. После чего их внимание переключилось на стоящую в углу комнаты клетку.
Лилит улыбнулась, подошла к клетке и вытащила оттуда двух белых мышей.
— Самая молодая из ведьм чем-то похожа на вас, — сказала она. — Посмотрим, что с ней можно сделать. А теперь… открывайте ротики…
Метлы неслись в полуденном небе.
Редко когда такое случалось, но на сей раз ведьмы не спорили.
Гномы напомнили им о родных краях. Да и какое бы сердце не смягчилось при виде того, как гномы тихонько сидели и смотрели на любимые пироги, буквально пожирая их глазами, — надо сказать, это лучший способ поглощения всякого гномьего пирога. Что бы там ни подвигло маленьких человечков на поиски сапог желтого цвета, в результате невероятно приземленного воздействия гномьего пирога эти чары бесследно выветрились. Как выразилась матушка, трудно найти что-нибудь более реальное, чем гномий пирог.
А потом матушка отошла в сторонку, чтобы поговорить с глазу на глаз с гномьим старшиной.
Что он там ей поведал, она не рассказала, а расспрашивать ее у нянюшки и Маграт не хватило духу. Сейчас матушка Ветровоск летела чуть впереди.
Периодически она восклицала себе под нос что-то вроде «Ох уж эти мне крестные!» или «Практикантки!».
Ведьмовского опыта у Маграт было еще маловато, но сейчас даже она ощущала Орлею — так барометр чувствует атмосферное давление. В Орлее оживали сказки. В Орлее кто-то решил сделать сны былью.