— Проиграв все деньги, она поставила на кон свое помело, — торжествующе произнесла Маграт.
— А у нас вообще осталось хоть сколько-нибудь денег? — поинтересовалась матушка.
Тщательная проверка многочисленных карманов и панталон принесла сорок семь пенсов.
— Хорошо, — хмыкнула матушка. Она сгребла монетки и сунула их в карман. — Этого должно хватить. По крайней мере, для начала. Ну, где эти типы?
— Что ты собралась делать? — в ужасе осведомилась Маграт.
— Играть в карты, — ответила матушка.
— Но так нельзя! Ты не имеешь права! — воскликнула Маграт, сразу узнавшая блеск в матушкиных глазах. — Ты собираешься обыграть их с помощью ведьмовства! Но это запрещено! Нельзя влиять на законы вероятности! Это нечестно!
Корабль был практически целым плавучим городом, и, поскольку теплый вечерний воздух все же дарил кое-какую прохладу, практически никому не хотелось сидеть в помещении. На палубе между штабелями груза группками прогуливались гномы, тролли и люди. Матушка протиснулась между ними и направилась в салон, почти такой же длинный, как сам корабль. Из салона доносились звуки шумного веселья.
Подобные корабли были самым быстрым и самым доступным средством передвижения на дальние расстояния. Как выразилась бы матушка, здесь можно было встретить самое разное отребье, а на корабли, идущие вниз по течению накануне Сытого Вторника, всегда набивались определенные любители поживиться за чужой счет.
Матушка Ветровоск вошла в салон. Со стороны могло бы показаться, что его входная дверь обладает совершенно волшебными свойствами. Матушка Ветровоск подходила к ней своим обычным шагом. Но стоило ей миновать дверную арку, как она внезапно превратилась в согбенную, едва ковыляющую старушку, являющую собой зрелище, которое тронуло бы даже самое черствое сердце.
Доковыляв до стойки, матушка остановилась. На стене за стойкой висело такое огромное зеркало, какого матушке в жизни видеть не приходилось. Она некоторое время смотрелась в него, но с виду зеркало выглядело достаточно безопасным. Что ж, придется рискнуть.
Она еще немного сгорбилась и обратилась к человеку за стойкой.
— Икс козу муар, мусью, — окликнула она[37].
Человек за стойкой бросил на нее равнодушный взгляд и продолжил полировать стакан.
— Чего надо, старая? — спросил он.
В свидетельствующих о полном старческом маразме глазах матушки Ветровоск мелькнула едва заметная искорка.
— О… так ты меня понимаешь? — удивилась она.
— Да у нас тут кого только не бывает, — пожал плечами человек.
— В таком случае не будешь ли ты так любезен одолжить мне колоду этих — как их? — ах, да! Кажется, они картами зовутся, — проскрипела матушка Ветровоск.
— Никак собираешься в гроб сыграть? — сострил человек за стойкой.
В глазах матушки снова мелькнул ледяной огонек. Однако она сдержалась и спокойно ответила:
— Да нет, просто пару сьянсов разложить. Хочу попробовать понять, в чем суть.
Человек нырнул под стойку, вынырнул и швырнул ей засаленную колоду.
Матушка Ветровоск рассыпалась в благодарностях и заковыляла к стоящему в сторонке, покрытому пятнами от стаканов столику, в беспорядке рассыпала на нем карты и уставилась на них.
Буквально через несколько минут ее плеча мягко коснулась чья-то рука. Подняв голову, матушка увидела над собой приветливое открытое лицо человека, которому кто угодно с радостью и без каких-либо вопросов дал бы в долг. Когда незнакомец заговорил, во рту у него блеснул золотой зуб.
— Прошу прощения, матушка, — сказал он, — но у меня и моих друзей, — он указал еще на несколько гостеприимных лиц за соседним столом, — было бы гораздо спокойнее на сердце, если бы ты присоединилась к нам. Женщине опасно путешествовать одной.
Матушка Ветровоск мило улыбнулась ему, а потом неопределенно махнула в сторону своих карт.
— Никак не могу запомнить: циферки старше картинок или младше? — пожаловалась она. — Скоро, видать, собственную голову где-нибудь забуду!
Все рассмеялись. Матушка прошаркала к соседнему столу и уселась на свободное место, расположенное так, что зеркало оказалось прямо у нее за спиной.
Она улыбнулась про себя, после чего наклонилась вперед, всем своим видом выражая готовность.
[37] В нянюшке Ягг было нечто такое, что легко передавалось окружающим.