— Дяденька, тут стоит Смоленский стрелковый полк?
— Пошел отседова! — закричал солдат. — Я тебе дам, смоленский. Какое тут твое дело?
Валя ни с чем вернулся к ребятам.
— Погоди, не так надо. — Николай подумал немного, потирая ежик своих рыжеватых волос. — Я сейчас.
Он взял из корзинки яйцо и в ближайшей лавочке обменял на две папиросы.
Держа папиросу в зубах, Николай подошел к одной из теплушек. В дверях сидел, лениво болтая ногами, ухарского вида солдат.
— Землячок, — солидно произнес Николай, — огонек найдется?
— Огонек? Ишь ты, курильщик! Да еще и папиросы!
— Могу угостить, — Николай вынул из кармана вторую папиросу.
— Поди ж ты, богач какой! — удивился солдат. — Ну, давай, коли так. Огонек найдется.
— Мы челябински, не таки как ваши смоленски, — подделываясь под тон солдата, заметил мальчик.
— А как ты знаешь, что мы смоленски?
— Неуж по погонам не узнать: номер-то он зря, што ли, — врал без зазрения совести Николай, изо всех сил удерживаясь, чтобы не закашлять от папиросы. — Вашего брата нынче тут, что саранчи — привыкнешь.
— Ай, соврал: наша часть Витебска, смоленски вон те, три дальни теплушки, а сам я и не витебский, из-под Калуги, не угадал брат челябинский, — не вышло.
Солдат довольно засмеялся, засмеялся и мальчик.
— Ну, прощай покуда.
— Заходи паренек: от папироски мы никогда не прочь. Хороши.
— Бери, служивый, и эту — бычка, — Николай ловко откусил и выплюнул огрызок мундштука. Он был рад отделаться от папиросы: его начало мутить с непривычки. — Ну, прощай!
Довольный своей хитростью, Николай солидно пошагал дальше, сделав приятелям незаметный знак: идите, мол.
Ребята двинулись следом.
Все шло, как нельзя лучше. Но тут неожиданно произошло событие, которое едва не погубило все дело.
Навстречу ребятам по путям шел молоденький подпоручик. Он был слегка навеселе, что-то насвистывал, помахивая тоненьким прутиком.
— А, молочко! — протянул он, поравнявшись с Митей, — кстати, кстати. А ну, — остановил от Митю: — Оно не кислое?
Ребята от неожиданности оторопели. Уж не Лагунов ли это? Спрашивает — кислое ли молоко. Они переглянулись. Нет, это подпоручик, а тот вольноопределяющийся. И потом не так спросил, как надо.
Механик сообразил первый.
— Непродажно, — буркнул он.
— Как непродажно? А что вы тут бродите? Воровать?..
— Зачем воровать, ваше благородие, — вмешался Валентин, — мы продавать ходим.
— Продавать? — рассердился офицер, — а говоришь: непродажное.
— А у нас один дяденька уже купил, задаток дал, — попытался вывернуться Митя.