— Догадываюсь. Убили художника те люди, которые умеют проникать сквозь стены. Те, которые искрасили задницу Лимоне.
— Но через стены пройти трудно,
— Невозможно. У них были ключи.
— И зачем они его убили.
— Не знаю. Может быть, искали картину, и художник им мог помешать.
— Оздоровительный центр «Техас» с этим как-нибудь связан?
— Оздоровительный центр? Просто элитный публичный дом с баней. Цены как у нас, а обслуживают как ковбоев в Техасе.
— У меня с баней связаны грустные воспоминания.
— Не нужно было потом голым бегать по улицам.
— Тогда вы меня спасли.
— Я? Нет. Елена. Ты ей очень нравился. Очень. Теперь она богата и знатна. У тебя до сих пор есть шанс.
«За вкус не ручаюсь, но горячо будет», — вспомнил Борис слова Треугольникова.
Объявляется посадка…
Дина встала:
— Это мой самолет.
Дина ушла, а Борис остался ждать посадки в свой самолет.
«Скорее всего, это всё-таки не Вильма, — рассуждал он. — А кто? Министерша? Григорий? Абсурд. Остается Ада. А почему нет? Её муж действительно мог закрасить Дали какой-нибудь Афиной или Афродитой. И потом Ада смыла второй слой и продала картину. Буду снова в Москве. Попытаюсь встретиться».
65. Мадам атташе
Через неделю Борис снова оказался в Москве. Нашел номер телефона посольства, попросил соединить его с культурным атташе. Ада обрадовалась:
— Борис! Ты в Москве. Я хочу тебя видеть. Хоть завтра. В два часа.
Договорились встретиться в кафе около посольства.
Ровно в два часа Борис был в кафе. К нему сразу подбежала девчушка-официантка:
— Я вчера смотрела семнадцатую серию. Я от вас в восторге, — и подсунула меню. — Подпишите, пожалуйста.
Ада не опоздала:
— Давно ждешь?
— Только что пришел.
— Вам, как всегда, эспрессо, Аделаида Витальевна? — спросила официантка.
— Да, Олечка, как всегда. Рада тебя видеть, Борис.
— И я рад вас видеть, Аделаида Витальевна.
— Для тебя я по-прежнему «Ада». Как ты меня находишь?