— Ой, да, конечно.
Небольшая, судя по всему, однокомнатная квартира. Диван, шкаф. Чисто. Аккуратно.
Девчонка исчезла. Борис услышал, как хлопнула входная дверь. Потом входная дверь снова хлопнула, и в дверях нарисовалась особа лет тридцати-тридцати пяти, уж никак не пятидесятилетняя Яблокова.
Особа осмотрела Бориса с головы до ног и сказала девчонке:
— Правда, очень похож на Робинзонова.
Так как документов на имя Робинзонова у Бориса не было и не могло быть, он честно признал, что действительно очень похож на этого замечательного актера.
— Давайте мы сделаем с вами селфи и будем говорить, что вы настоящий Робинзонов?
Борис охотно согласился.
А потом пришла сама Вера Петровна. Сделали ещё селфи. Соседка принесла айвовое варенье. Печенье нашлось у хозяйки. Всем налили чаю.
— У меня к вам, Вера Петровна, будет несколько вопросов.
Соседка встала:
— Не буду вам мешать.
Борис её остановил:
— Нет, нет, останьтесь. У меня нет секретов. Я хочу попросить Веру Петровну рассказать о её школьной подруге Вильме Аксель.
— Вильма! — обрадовалась Вера Петровна. — Мы с ней дружили.
— Вы знаете, где она теперь?
— Мне рассказывали, она уехала с мужем за границу.
— Когда вы видели её в последний раз?
— Уж, пожалуй, лет десять.
— Вы переписываетесь?
— Да нет.
Борис задал несколько вопросов о школе, о самодеятельности, в которой, оказывается, они обе участвовали. И ожидал, когда она назовет д’Артаньяна.
— Она даже играла д’Артаньяна.
Борис сделал вид, что удивился:
— Д’Артаньяна!
А Вера Петровна объяснила:
— Она прекрасно фехтовала. Занималась в какой-то секции. Несколько раз участвовала в республиканских соревнованиях. Но никакого места ни разу не заняла. У неё был замечательный учитель-тренер. Фамилию я не помню.
— Железнов, — подсказал Борис.
— Точно, Железнов, — обрадовалась Вера Петровна. — Он ей даже подарил свою шпагу. Старенькую такую.
— Что-нибудь было написано на шпаге? — поинтересовался Борис.