— Я рад за него.
— Теперь он в Большом «Онегина» ставит. Представляешь, у него Ленский убивает Онегина.
— Очень неожиданно. А как же: «Куда, куда вы удалились»?
— Куда удалялись, туда и удалились.
— Но в Большом!
— А что Большой? Они там второй год «Игоря» без Кончака играют. Приезжай. Наш тебя встретит с удовольствием, он — старых правил. Послезавтра у нас в афише «На всякого мудреца», а Глумова нет. Сам понимаешь, Глумов — не Тузенбах, без него никак нельзя. Отменять придется.
— Завтра я буду у вас. Не отменяйте.
— Тогда всё отлично.
— Целую тебя. Всем привет. Всем.
Он повесил трубку:
— Надо срочно ехать. Если уж Ленский убил Онегина! Денег на билет третьего класса должно хватить. А Онегину так и надо, дядю своего не уважал.
Он набрал номер такси.
— Такси, пожалуйста. Восточная улица 27, квартира 8. Минут через сорок пять? Хорошо.
Через полчаса звонок. Борис открыл дверь. Перед ним стоял Треугольников:
— Такси заказывали?
— Треугольников!
— Он самый. Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Как твои дела?
— Попал на виллу, а там мужика замочили. Пока отпустили. И я…
— Понял, можешь не уточнять. Сидишь под подпиской и решил смыться. Друзей по камере не предают. Но, забыли… Полегчало нашей бабушке — пореже стала дышать. Кто у тебя следователь?
— Кубик.
— Этот обязательно посадит. Надолго. Умней тебя были и те сидят.
— Вот я и на вокзал.
— А вот туда тебе нельзя. Там тебя возьмут.
— Да сейчас я вроде бы…
— А наводка на тебя осталась. Я тебя километров на сто отвезу и там посажу на поезд.
— У меня с деньгами не очень.
— Не зря что ли мы с тобой одну баланду хлебали. Поехали. В войне главное не победа, главное в ней не участвовать.
17. Возвращение блудного сына
56. Путь к славе
Пришедший после недельного отсутствия худрук встретил Бориса с распростертыми творческими объятиями. А когда тот рассказал ему о своих приключениях и показал удостоверение на имя Кузьмы Робинзонова, всплеснул руками: