— Ты и в прошлый раз по лестнице?
— По лестнице.
— И пошла в трусах по улице?
— А что делать!
— Тузуз-Лотрек! И как прохожие?
— Никто не обращал на меня внимания. Даже обиделась.
— Просто дни сейчас такие. А ты ловко по лестнице лазаешь.
— У меня был второй разряд по гимнастике. И третий по легкой атлетике, по копью.
— А разряда по шахматам у тебя не было?
— Не было, а играть я умею. Но плохо. Я заберу свою юбку.
— Можешь прохватить еще, что хочешь.
— Прихвачу.
55. Карету мне, карету
Лимона ушла. Борис еще раз проверил документы. Все на месте. Теперь можно уезжать. Только куда? Он вспомнил номер телефона своей партнерши по театру Юли Недобитовой и набрал междугороднюю.
Через час раздался звонок. Он снял трубку и услышал знакомый веселый голос:
— Слушаю вас.
— Здравствуй, Юленька! Это я, Борис.
— Борис! Живой!
— Живой. Как у вас дела?
— У нас? У нас всё как обычно. Худрук болеет. Сам понимаешь, что за болезнь.
— Понимаю. Кто у руля?
— Никто. «Три сестры» вчера играли без Тузенбаха?
— Совсем без Тузенбаха?
— Совсем.
— Ну ладно без одной сестры, тут бы и никто и не заметил, а то без Тузенбаха.
— Тут у нас такое творится! Приезжай.
— Я бы приехал. Но после того, что было…
— А ничего не было. То, что мы с тобой делали, теперь очень даже в почете. Смольников — в Москве. Поставил «Кармен». Так там в последнем акте Тореадор душит Кармен. Я была на спектакле. Очень впечатляет. Прямо мороз по коже. Спрашивает: «Молилась ли ты на ночь, Кармен?» и душит. Газеты писали, что это его очередной шедевр после «Ромео и Джульетты».
— Это после наших «Ромео и Джульетты»?
— После наших. А ты боишься приезжать. Теперь такой прогресс в искусстве, страшно подумать. Его «Кармен» признан лучшим спектаклем года.