Завтра в Берлине: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

О том зле, которое может принести другим, он не думал; он продолжал жить, как будто и вправду забыл, что несет в своей крови.

Месяцы шли быстро, и так же быстро Тобиас с Виктором отдалялись друг от друга.

Конечно, были и счастливые минуты: выходные за городом, вечера с друзьями. Но они перестали понимать друг друга. Очередной незначительный спор кончился разрывом.

И, как последний удар в спину, Виктор открыл Тобиасу, что тот теперь несет в себе – чем он его наделил, каким отметил клеймом. Как припечатал.

V

Арман и Эмма часто ездили на метро вместе. По утрам она ждала его у дома его матери, и они ехали в школу. Они целовались на откидных сиденьях, в полосках дневного света, среди толп пассажиров. Так они будто отделялись от всех – в туннелях, переходах, вагонах – под газовым светом подземки.

Еще они пили кофе, в кафе «Роке» на бульваре Сен-Жермен. Курили вместе, целовались и презирали остальных. Они – лучше них. Ведь они нашли друг друга и больше не расставались.

Через десять лет, если они будут не вместе, они встретятся шестого июня, вечером, в четверть девятого, перед церковью на бульваре Сен-Жермен.

Она носила белый плащ. Арман ходил в галстуке и рваных джинсах. Они начинали любить друг друга. Ему было шестнадцать, ей – семнадцать.

Арман хотел, чтобы можно было вовсе не расставаться с Эммой; он съехал от матери, не простившись, и поселился в маленькой квартире на Ля-Мюэт. Он сдал первые свои экзамены, а она – вторые, настоящие, те, которые отправляют во взрослую жизнь.

Они подолгу валялись в постели в маленькой двушке на Ля-Мюэт, нежно трахались или курили, лежа под одеялом. Иногда сидели на узком жестяном балконе.

Арман выходил на пару часов настрелять сигарет у прохожих и возвращался с полными карманами – без пачек, светлого табака. Ели они макароны или рис. Деньги им были не нужны, ведь они любили друг друга – здесь, в скромной двушке на Ля-Мюэт, над бабушкой Эммы.

В то лето они на пять дней отправились к морю, в роскошный отель в Довиле. Отца Эммы пригласили туда, и он сделал дочке подарок – отдельный номер на четыре ночи. Подходя к стойке регистрации, Эмма с Арманом сияли от гордости. Они опустошили мини-бар и запасы службы доставки в номер.

После обеда они прогуливались по пляжу, как те самые пожилые пары, которых они презирали.

Иногда, пока Эмма спала, Арман один спускался в бар выпить джина с тоником. Ради самого жеста. Когда Эммы не было рядом, он смотрел на себя со стороны, и ему нравилось то, что он видел. Он был влюблен, красив, молод – даже слишком молод, чтобы так жить. Он нарочно поддерживал это несоответствие, как с галстуком и рваными джинсами. То же нравилось ему в Эмме: ее внесистемность. Она была из тех, кого не понять с первого взгляда. Он видел в ней экстравагантную ветвь буржуазии, новый извод порочной знати. Ему нравилось, что он никак не может разгадать ее до конца, с ее привычками дочки богачей, но почти богемной жизнью. Ему нравились такие несоответствия: рассуждения об анархизме в баре роскошного довильского отеля, мысль, что можно, благодаря убеждениям, быть на одной волне с народом, а благодаря манерам – с высшим светом; вечное расхождение, так что в итоге не принадлежишь ни к тем, ни к тем. Ты неуловим, принцип never explain, never complain[3] подкреплен врожденной легкостью маневра. Они жили, как не жил никто.

Арман с удовольствием наблюдал, как растет это расхождение: его одноклассники не понимают, как он может жить с девушкой, а взрослые – как это он живет так же, как они. Он чувствовал, что уходит от общества, прогуливаясь прямо в его гуще. И чувство это доставляло ни с чем не сравнимую радость. Он видел, что он существует.

По возвращении из Довиля им пришлось съехать с Ля-Мюэт. Арман нашел мансарду на улице Катр-Септамбр. Они прожили там два года, сцепившись воедино, внося скромную плату за счет отцов. Арман купил скутер Scoopy Honda SH50, отделанный красным пластиком. Он был, наконец, свободен: у него была комната, скутер и девушка, которую можно любить.

В школе ему казалось, что он живет в другом мире. Все было как будто просто. Однако ему не хватало денег. Он попробовал репетиторство, но оно давало мало. Пришлось что-то придумывать, чтобы не упасть в глазах Эммы. Он научился красть, не что-то ценное, нет, – так, еду, шампуни, пиво и «Ментос» в супермаркете внизу.

Еще научился просить.

Рядом со школой было бистро, где обедали все ученики. Держал его Серж. Он был добряк. Каждый день он бесплатно кормил Армана, но втайне от остальных ребят. Как будто Арман заплатил.

Эмма ходила на подготовительные курсы в Высшую нормальную школу, Арман катался на скутере, крал книги или еду, а потом возвращался в их мансарду, радуясь, что она там и ждет его.

Арман выпустился из школы и, как и Эмма год назад, пошел на подготовительные курсы. Они учились, вместе спали. Но что-то ушло: не было того подъема, с каким они делили жизнь, – она стала обычной.

VI

В Берлин Франц приехал восемнадцатилетним. С сумкой в руке, в свадебном костюме и с дипломом Ганноверского института. Господин рекомендовал его в несколько здешних компаний. В западной части, где улицы чище, люди деловитые, как в Мюнхене, и где крутится вся экономика. Все идут быстро, с сэндвичами в руках, как будто не могут позволить себе отвлечься на обед. Женщины – относительно молодые – с силой защелкивают сумочки. Вид у них гордый и сильный. Непонятно, как они находят себе мужчин. Наверное, выбирают еще более начальственных, чем они сами, или же клеят подчиненных – парой доминантных пощечин.

Францу нравилась эта суета. Ох как они заняты, как спешат все эти люди – из офиса в шикарный магазин, и как они, должно быть, счастливы, не успевая даже размять в праздных руках свои неврозы.

Несколько галстучных встреч, и Франц вступил в этот мир. Он будет секретарем при дирекции «Гюнтер amp; Ко». В конце концов, секретарь – не так уж плохо, если он «при дирекции», решил Франц.

Началась работа. Тусклая. Тусклыми были и кабинеты конторы. Но так все и делается – находишь скучное место в «Гюнтер amp; Ко», берешься за все, что дают, вкалываешь, а в один прекрасный день женишься на Катерине с пустым потухшим взглядом, зато с такой нежной кожей и блестящими волосами. Занимаешься с ней любовью, потом рождается малыш Мартин. Отправляетесь на машине в отпуск. Скоро Мартин получит диплом, и можно будет на покой.

А пока Франц жил в маленькой двушке на Ноллендорфплатц. Ему было восемнадцать. Он раскладывал папки. Вечером читал подержанные книги, закрывшись в своем убежище.

VII

Тобиас не знал, что делать дальше. Он волочил свое тело куда придется: в метро, в сквоты, в парки. Из кафе, где работал, ушел почти сразу; потом был героин и жизнь героинщика. Но недолго, нет, всего месяц – пока судьба не подставила плечо.

[3] «Ничего не объяснять, ни на что не жаловаться» (англ.) – крылатая фраза британского политика Бенджамина Дизраэли.