Скрытая цивилизация. О сексе, культуре, чувствах и зависимостях животных в дикой природе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но их филогенетическое развитие здесь не имеет значения. Тут важна их социальная жизнь, при которой разные виды летучих мышей часто живут вместе. Это редкость, и мне приходит на ум только один похожий пример. Дельфины и киты тоже часто плавают группами с другими видами. Если постараться представить подобное у людей, это как если бы мы жили и путешествовали вместе с другими человекообразными обезьянами, то есть гориллами, орангутанами и шимпанзе. Группы, в которых животные живут вместе, часто многочисленны и насчитывают больше 1000 особей. Например, в пещере Калькберхоле в Бад-Зегеберге или в Цитадели Шпандау в Берлине. В пещере Брэкен у Остина, штат Техас, вместе живут даже около 20 миллионов особей. Там летучих мышей столько же, сколько людей в Нью-Йорке. Для такой толпы крайне важно наличие небольших и управляемых социальных сетей. Может быть, поэтому у животных и появились разные диалекты. Совершенно новым является тот факт, что они даже способны понимать диалект другой группы.[132] Если кто-нибудь до этого момента сомневался, что животные способны к вокальному обучению, то теперь сомнений быть не должно.

Человекообразные обезьяны. Как мы с вами уже знаем, остальные три вида человекообразных обезьян не так хороши в вокальном обучении, потому что их речевой аппарат просто не столь совершенен.

Поэтому представьте, как удивились ученые, когда при анализе различных групп шимпанзе удалось обнаружить групповые сигналы.[134] Так как разница в сигналах не была обусловлена генетически, оставалось только одно объяснение: животные выучили новые звуки и поэтому способны к голосовому обучению, хотя и в ограниченной степени.

Слоны. Пример с говорящим слоном подтвердил, что слоны способны к вокальному обучению. К тому же эти животные обладают хорошим чувством ритма. В Лампанге на северо-востоке Таиланда даже есть свой оркестр слонов.[135] В отличие от рисующих слонов, что является лишь шоу, потому что слоны дальтоники, в таком оркестре есть смысл. Хотя я ничего не могу сказать об условиях в Лапманге, музыка у слонов — хороший пример сложных когнитивных достижений у животных.

Домовые мыши. Без сомнений, группа вокально обучающихся — это маленький, почти закрытый круг когнитивно развитых животных. Но могли ли мы подумать, что к ним относится и привычная нам домовая мышь?[136] Более того, их механизмы нейронной обратной связи гарантируют, что они могут слышать шорохи, которые сами производят. Благодаря этому они могут воспроизводить новые сигналы так, как их услышали и освоили. Эту способность они используют в групповых диалектах, а самцы так работают над своими певческими навыками, чтобы впечатлить самок.

Но сигналами увлекаются не только самцы. В 2016 году небольшая группа исследователей из Института эволюционной биологии Макса Планка в Плене опубликовала статью под названием «Беседа у садовой ограды».[137] Конечно, имеется в виду не бессмысленная беседа на дачном участке, а обусловленная контекстом беседа самок мышей, в которой используется разнообразная лексика. Так самки развлекаются и наслаждаются ведением социальной жизни.

Но почему мы так поздно узнали об этом? Часто мы просто не смотрим и не слушаем должным образом. Коммуникация мышей чаще всего проходит мимо наших глаз. Слоны и гренландские киты могут общаться в инфразвуковом диапазоне, который ниже нашего слухового диапазона, а дельфины и летучие мыши могут общаться в ультразвуковом диапазоне, которых выше нашего слухового диапазона. Мыши относятся к последней группе, их сигналы передаются в слишком высоком диапазоне. Ученые из Плена, которые содержат две большие группы мышей на территории примерно в 20 квадратных метров, что симулирует относительно естественную среду обитания, завершают свою статью утверждением, что коммуникации мышей недооценивают. В конечном итоге это значит, что от мышей стоит ожидать еще больше сюрпризов.

В настоящее время исследователи пытаются получить более глубокое представление о социальной сети, в которой живут животные.[138] (Подробнее об этом в главе «Другой Фейсбук».)

Люди. Не может быть никаких сомнений в том, что люди — мастера вокального обучения. Но до недавнего времени считалось, что способность к подражанию у нас врожденная, то есть заложена в нас с колыбели. Но, скорее всего, это не так — похоже, что мы учимся этому навыку именно в первые недели или месяцы жизни.[139]

Представьте себе, что находитесь в чужой стране и не знаете местного языка. Вы сейчас на экзотическом рынке и хотите попробовать один из желтоватых фруктов размером со сливу, которые подвешены к полке у одного из продавцов. Вы, конечно, человек любопытный и открытый, поэтому не стесняетесь показать голой рукой на объект своего желания. И следующим жестом подносите пальцы к раскрытому рту. Продавец, конечно, все понимает и подает вам лонган. Вы убираете кожуру и «м-м-м-м», на вкус как личи, только сердцевина предательски горчит. В этой ситуации вы задали вопрос, были поняты и достигли своей цели. Не зная того, вы применили тысячелетнюю проверенную модель поведения и, чисто теоретически, смогли бы таким образом пообщаться с нашими ближайшими человекообразными родственниками.

Все гориллы, шимпанзе и орангутаны совместно используют около трети всех возможных ужимок и жестов[140], которые они наследуют генетически. Мы, люди, точно так же наследуем и понимаем эти жесты, даже если перестали ими активно пользоваться.[141] С большой вероятностью именно жесты в сочетании с небольшими пантомимами стояли у истоков нашего языкового развития.

Некоторые исследователи предполагают, что общение на языке тела для завязывания интимных отношений является источником нашего языка. Было замечено, что самки бонобо, человекообразных обезьян, делают предложения друг другу именно таким образом. Определенный жест, исключающее двойное толкование движение бедер, которое предвосхищает действие, и понеслось.

Если учесть рассмотренное ранее шуршание листьями, вполне возможно рассматривать грязные разговоры как источник нашего языка. И повторю: секс стоит во главе нашей внутренней мотивации, поэтому у нас есть веская причина подробнее остановиться на языке тела.

По другому пути пошла Сью Сэведж-Рамбо, которая изобрела язык йеркиш, основанный на символах-лексиграммах.[142] Символы при этом не знаковые, а совершенно абстрактные, поэтому их смысл нельзя угадать из их образа.

Самое известное существо, которое говорит на этом языке, а вернее сказать, использует его, — это самец бонобо Канзи. Он может использовать почти 400 символов.[143] Его поведение описывается почти в 5000 научных публикациях.

В итоге можно сказать, что и дельфины, и человекоподобные обезьяны способны понимать и применять простые предложениях из трех слов. А вот используют ли они эти способности в дикой природе, до сих пор неясно. Однако в естественной среде синтаксис (построение предложений) обнаружили у гиббонов[144], так называемых «маленьких человекообразных обезьян». Помимо людей, они единственные приматы с большим запасом звуковых сигналов. Их общение даже называют пением.[145]

После учебы я вместе с женой на несколько недель отправился за границу. Мы не хотели утруждать свою собаку Капитана Флинта несколькими изнурительными перелетами, поэтому решили оставить его в Киле у наших хороших друзей. После нашего счастливого возвращения друзья, разумеется, рассказали в мельчайших подробностях о жизни с Флинтом и обо всем, что он пережил.

Мы стояли на кухне, а Флинт смотрел в угол с подвесной корзинкой, в которой лежали овощи. Я, конечно, сразу понял глубокую потребность своего пса и спросил хозяйку дома, могу ли я дать ему морковь. Она уставилась на меня, широко открыв глаза, а потом засмеялась. На мой вопросительный взгляд она ответила, задыхаясь от смеха: «Не могу поверить. Флинт каждый день стоял в углу кухни и смотрел вверх, но я никогда в жизни бы не догадалась, что он хочет морковку». А мне вот стало не до смеха, потому что я перед отъездом забыл сказать, что наш 75-килограммовый друг каждый день грызет морковь в нашей кровати, прежде чем отправиться к себе в корзину.

Тогда нам еще было невдомек, какую невероятную способность проявил Флинт. Указывание взглядом или рукой на какой-либо объект — это первый шаг к абстракции. Представьте, что гуляете по городу с друзьями. К сожалению, все проходят мимо вашего любимого кафе-мороженого, потому что только что поужинали. Но вам еда не понравилась, поэтому из ресторана вы ушли голодным. В жаркую пору кафе-мороженое обещает поистине вожделенное спасение и прохладу, и вы буквально чувствуете, какое блаженство вкуса вас ждет. Самый простой способ добраться до цели — поднять руку и указать на кафе. До недавнего времени эта способность была животным недоступна.[146] Тот факт, что собаки понимают жесты людей, приписывают приспособленности к жизни с людьми[147], так как подобной способности не наблюдалось у волков.

Не так давно меня попросили написать главу про общение с дельфинами. В соответствующей книжной публикации университета Фрайбург была глава про общение людей с лошадьми под авторством исследователя Марион Мангельсдорф.[148]

Мои познания о лошадях носят исключительно теоретический характер, поэтому я был глубоко впечатлен детальным описанием взаимодействия с ними. Тем не менее мне никогда бы не пришло в голову приписать лошадям способность указывать. Меня удивила недавняя публикация, в которой лошади вели себя так же, как наш Флинт.

До недавнего времени все было просто, но я не буду скрывать от вас, что за последние годы разгорелась яростная дискуссия об указательных жестах и наличии человеческого языка у человекообразных обезьян. Из всех кандидатов среди животных, которые могут иметь язык, человекообразные обезьяны изучены лучше всего. Они подвергались бесчисленным экспериментам в неволе и наблюдались в естественной среде обитания. Исследования человекообразных обезьян относительно просты технически, а их генетическая близость к людям особенно привлекает, если вы интересуетесь происхождением нашего языка. При этом не удивительно, что появляются и противоречивые результаты, ибо чем больше ты знаешь, тем больше возникает новых вопросов. Поэтому давайте окунемся в эти дебаты чуть глубже.

Сама суть этих споров сложно уловима для меня — человека, далекого от философии. Но давайте вспомним пример с кафе-мороженым. Вы привлекли внимание группы и направили его на желаемый объект.

Но что именно произошло между вами и членами вашей группы? Есть два варианта. Вы привлекли внимание своей группы, указали на кафе-мороженое и остались в своем собственном мире. Вы почувствовали необходимость оставаться со своей группой, привлекли их внимание и наконец отправились в кафе-мороженое. Но осознали ли остальные вашу потребность съесть мороженое? Ведь они могли не знать, что вы хотите есть. В данном случае речь идет о намерении.[150] Это преднамеренное или запланированное, а может быть, и умышленное действие. Но это происходит без понимания того, осознают ли другие люди ваши желания и разделяют ли их. В противовес к этому есть остенсивно-инференциальное поведение. Оно основано на принципе сотрудничества, и его часто называют коммуникацией Грайса в честь лингвиста Пола Грайса. Он предполагает, что общение людей эквивалентно сотрудничеству всех заинтересованных сторон для того, чтобы разобраться в определенной проблеме. Другими словами, ваши спутники понимают, что вы хотите мороженое, — это ваша общая реальность. В ином случае они могут просто понять, что вы что-то хотите, но кафе-мороженое в вашу общую реальность не войдет. К тому же есть разница между императивным (повелительным) жестом и декларативным (указательным). Последний сообщает определенное отношение к объекту. Например, когда мы указываем на красивый закат, мы не выражаем своего аппетита по отношению к солнцу, то есть речь идет об указательном, а не повелительном жесте. Флинт же очень хотел морковку, поэтому указывал на нее именно императивно.

Далее мнения разделились. Одни считают жесты преднамеренными, другие — остенсивно-инференциальными. Одни говорят: мы не знаем точно, могут ли животные общаться в границах общей реальности.[151] Другие задаются вопросом, насколько развита у животных способность к метапознанию, то есть способность думать о собственных мыслях (см. «Тест липкого медведя»). Или же они рассматривают общение животных с точки зрения теории разума, то есть изучают их способности распознавать других как существ и испытывать к ним эмпатию и сочувствие. В конце концов, некоторые думают, что отношения сотрудничества у животных устанавливаются через зрительный контакт и последующая ситуация следует принципам сотрудничества.[152]

Важно также знать, был ли конкретный жест выучен или передался по наследству. Раньше я уже говорил, что абстрактное шуршание листьями по-разному применяется в разных популяциях и что это выученное поведение сопоставимо с традициями или культурным наследием. Теорию разума и метасознание мы подробнее рассмотрим в разделах «От мышления» и «Сентиментальность». Они помогут вам составить свое собственное мнение.

Все эти дебаты не мешают животным прекрасно общаться друг с другом. У многих животных, как у наших сусликов, сигналы имеют разное значение Форму общения, то есть культурное наследие, некоторых животных нам удалось изучить — мы видели это на примере синиц, которые строят предложения по определенным правилам. Среди всей этой неопределенности есть островки ясности: если смотреть внимательно, то мы увидим больше примеров культуры у животных, чем могли себе представить.

Как быть культуре с охраной окружающей среды?

Как мы уже знаем, в культурном обществе передача информации и знаний очень важна и даже может иметь решающее значение для выживания. Давайте возьмем в качестве примера слонов. Доказано, что если группу африканских слонов возглавляет пожилая самка, то у них больше способность к адаптации, ведь их групповое поведение основано на длительном опыте.[153] Очевидно, что браконьеры предпочитают большие бивни, потому что изделия из них получатся более внушительными. У африканских слонов, в отличие от азиатских, как раз большие бивни. Самое печальное то, что убивают как раз самых старых, крупных и опытных слонов. Ученые предполагают, что в мире нет ни одного слона, который в детстве бы не был свидетелем убийства члена своей семьи. Кроме того, исследователи считают, что разные культуры у слонов были просто уничтожены, а у большинства живых особей есть ментальные травмы и поведенческие расстройства. Вам может показаться, что это голословные утверждения. Но эти выводы были опубликованы в Nature ведущими мировыми экспертами.[154]

Сегодня количество слонов все еще достаточно, чтобы поддерживать генетически стабильную популяцию, которая, однако, лишена культуры и социального поведения. С точки зрения традиционного сохранения и управления популяцией это не является проблемой, потому что при принятии определенных мер численность может быть снова увеличена. Мы, как человечество, сейчас находимся на стадии осознания, что меры по охране окружающей среды на популяционном уровне являются недостаточными для многих видов. Нужно учитывать, что отдельные животные как носители важной информации могут отвечать за выживание целой популяции. Поэтому я считаю вышеупомянутую резолюцию первым шагом по смене парадигмы — нужно учитывать отдельные особи и их роль в системе до нашего вмешательства в природу. И тут неважно, убиваем мы животных, чтобы съесть, ловим, чтобы показывать в зоопарках, или, как в следующем примере, убиваем их случайно в ходе военных учений.

[132] Chen, Y. et al.: 'Compromise' in Echolocation Calls between Different Colonies of the Intermediate Leaf-Nosed Bat (Hipposideros larvatus). Public Library of Science One (2016) 11(3).

[134] Crockford, C., Herbinger, I., Vigilant, L., Boesch, C.: Wild chimpanzees produce group-specific calls: a case for vocal learning? Ethology (2004) 10, pp. 221–243.

[135] https://www.youtube.com/watch?v=3KJzDhMfWW8.

[136] Arriaga, G., Zhou, E. P., Jarvis, E. D.: Of Mice, Birds, and Men: The Mouse Ultrasonic Song System Has Some Features Similar to Humans and Song-Learning Birds. Public Library of Science One (2012) 7(10).

[137] Hoier, S., Pfeifle, C., von Merten, S., Linnenbrink, M.: Communication at the Garden Fence — Context Dependent Vocalization in Female House Mice. Public Library of Science One (2016) 11(3).

[138] Persönliche Korrespondenz mit Frau Christine Pfeifle, MPI Plön Leitung Maushaltung.

[139] Oostenbroek, J. et al.: Comprehensive Longitudinal Study Challenges the Existence of Neonatal Imitation in Humans, Current Biology (2016) 26(10), pp. 1334–1338.

[140] Hobaiter, C., Byrne, R. W.: The gestural repertoire of the wild chimpanzee. Animal Cognition (2011) 14, pp. 745–767.

[141] Byrne, R. W., Cochet, H.: Where have all the (ape) gestures gone? Psychonomic Bulletin & Review (2016) vol. 24, № 1, pp. 68–71.

[142] Savage-Rumbaugh, E. S., McDonald, E., Sevcik, R. A., Hopkins, W. D., Rupert, E.: Spontaneous symbol acquisition and communicative use by pygmy chimpanzees [Pan paniscus], Journal of Experimental Psychology (1986) 112, pp. 211–235.

[143] Savage-Rumbaugh, S., Lewin, R.: Kanzi. The Ape at the Brink of the Human Mind. Hoboken 1994.

[144] Clarke, E., Reichard, U. H., Zuberbühler, K.: The Syntax and Meaning of Wild Gibbon Songs. Public Library of Science One (2006).

[145] https://www.youtube.com/watch?v=JLOn8F0p96s.

[146] Brandt, R.: Können Tiere denken? Ein Beitrag zur Tierphilosophie. Frankfurt/M. 2009.

[147] Hare, B., Tomasello, M.: Domestic dogs (Canis familiaris) use human and conspecific social cues to locate hidden food. Journal of Comparative Psychology (1999) 113, pp. 173–177.

[148] Mangelsdorf, M.: Interaktion zwischen Menschen und Pferden — im Vergleich zu Wölfen und Hunden in Interspezies-Kommunikation. Voraussetzungen und Grenzen. PeriLog Freiburger Beiträge zur Kultur- und Sozialforschung (2014) vol. 7, pp. 42–64.

[150] Tomasello, M.: Why don’t apes point? Endfield, N., Levinson, S.: Roots of Human Sociality. Oxford 2006.

[151] Scott-Phillips, T. C.: Meaning in animal and human communication. Animal Cognition (2015) 18 (3), pp. 801–805.

[152] Moore, R.: Meaning and ostension in great ape gestural communication. Animal Cognition (2015) 19(1).

[153] McComb, K., Moss, C., Durant, S. M., Baker, L., Sayialel, S.: Matriarchs as repositories of social knowledge in African elephants. Science (2001) 292, pp. 491–494.

[154] Bradshaw, G. A., Schore, A. N., Brown, J. L., Poole, J. H., Moss, C. J.: Elephant breakdown Social trauma: early disruption of attachment can affect the physiology, behaviour and culture of animals and humans over generations. Nature (2005) vol. 433