Скрытая цивилизация. О сексе, культуре, чувствах и зависимостях животных в дикой природе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В принципе если я не могу выучить новые звуки, то не смогу выучить язык. Так называемое голосовое обучение — необходимое условие развития языка, поэтому мы можем на 100 % предположить, что животные, которые не могут разнообразить свой репертуар новыми сигналами, точно не смогут говорить. Язык определенно является культурным достоянием, потому что его изучает другая особь. А есть ли вообще животные, которые теоретически смогли бы говорить, потому что обладают способностью к вокальному обучению?

На самом деле они существуют. И кроме попугаев есть целых три животных, которые могут звучать, как мы. Одно животное для этого засовывает свой нос в рот, второе даже рот не открывает, а третье говорит так же, как и люди. Под номером один у нас азиатский слон по имени Кошик, который может сказать целых четыре корейских слова.[102] Под вторым номером скрывается кит-белуха Нок, который стал известным после того, как попросил водолаза всплыть.[103] Его голос[104] хоть и похож на детский лепет, но ему удалось снизить частоту своей речи. А третье животное — это тюлень Гувер, который приветствовал посетителей зоопарка словами «Hey, you! Get outta there!” («Эй ты, пошел вон отсюда!”).[105]

Всех троих объединяет общая судьба — они рано лишились матерей и были воспитаны людьми. Гувера нашли брошенным, Нока и Кошика забрали из дикой природы будущие хозяева. В принципе неважно, может ли животное подражать человеческой речи, важно лишь умение расширять свой репертуар всю жизнь. Большинство птиц может научиться петь только в юном возрасте.

И это катастрофа для развития языка, потому что взрослые особи не могут передавать свой опыт. Еще один важный момент — у разных полов могут быть разные способности. У многих птиц только самцы акустически активны. Можно предположить, что среди людей много особей обоих полов, которые были бы рады, если бы их партнер не мог говорить. Однако у некоторых видов птиц, слонов, китов и дельфинов оба пола способны к пожизненному вокальному обучению.[106]

Совершенными мастерами в этом являются, конечно же, попугаи. В первую очередь серый попугай Алекс (Alex), которого его владелец, Ирен Пепперберг, назвал в честь эксперимента с птичьим языком — Avian-Language-Experiment. Алекс не только умел добавлять новые слова и звуки в свой репертуар, но и понимал их смысл. Он умел считать и применял наречия в правильном контексте.[107] Он знал семь цветов и мог досчитать до шести. На вопрос «Сколько колец ты видишь?» сразу бы ответил: «Четыре!» А если спросить его, какое из этих колец отличается от других, так бы и ответил, что красное![108] Удалось бы ему развить эти способности в естественной среде обитания — не ясно. Но дело тут в том, что серые попугаи крайне социальные существа, которые, если отделить их от группы, способны установить с человеком близкие отношения. Было ли ему хорошо в человеческих руках, что, кстати, запрещено в Германии[109], и доставляла ли ему удовольствие близость с людьми — остается неизвестным. Умер он от болезни сердца, прожив половину отведенного ему природой времени.

Есть еще один известный попугай Снежок (Snowball) — танцующая рок-звезда. У его видео в интернете[110] почти 2 миллиона просмотров. Нам это кажется весьма забавным, и мы не задумываемся, почему так мало животных, которые могут танцевать. Вокальное обучение и танцы возможны лишь благодаря взаимодействию двух разных областей мозга.

Так же как и со звуками, воспроизведение движений тоже должно синхронизироваться с тем, что вы слышите. Поэтому нет ничего удивительного в том, что танцевать могут только те виды животных, которые способны к вокальному обучению.[111] Танцующий медведь не относится к этой категории, так как его танцевальные движения — заслуга горячих пластин, которыми жгли его чувствительные стопы.

Человекообразные обезьяны, наши ближайшие родственники, не могут воспроизводить речь, как мы, из-за строения гортани.[112] Наша гортань опустилась вниз в горло, оставив больше места для языка. Наш язык, в отличие от языков собак и обезьян, может двигаться по всем осям (трехмерно). Образовавшаяся полость и наши голосовые связки анатомически поспособствовали нашей способности говорить. Человекообразным обезьянам такого счастья не привалило, поэтому они, как и большинство животных, полагаются на те звуки, которые достались им генетически.

Большие афалины, то есть вид дельфинов, которых мы знаем по дельфинариям и из фильма «Флиппер», — настоящие мастера в пожизненном вокальном обучении. Тем не менее некоторые исследователи, например, Джон Лилли[113], годами пытаются выудить из дельфинов хоть одно человеческое слово. С другой стороны, так же безуспешно предпринимаются попытки научить людей свистеть по-дельфиньи. Ни один человек не может свистеть так же быстро, как дельфин. Поэтому исследовательница Дениз Герцинг использует специальную подводную клавиатуру, на которой можно сыграть свист дельфинов.[114] Это устройство оснащено небольшим компьютером, который работает с программным обеспечением для распознавания музыки, похожим на приложение Shazam.[115] Это ПО обучено распознавать свист дельфинов и, если таковые данные имеются, сопоставлять его с предметами. В своем блоге Дениз Герцинг пишет, что не могла поверить, когда устройство шепнуло ей: «Саргассум».[116]

Саргассовая, трава или Гольфтанг, — это вид бурых водорослей, широко распространенных у Багамских островов. В честь этих водорослей даже названа часть Северной Атлантики — Саргассово море. Водоросли там плавают кусками такой плотности, что образуют целые леса. Якобы даже лодки могут увязнуть в этой массе, а многие считают их единственным объяснением мифа о Бермудском треугольнике.

Допустим, некто прыгает с лодки и пытается пообщаться со свободными дельфинами. А теперь этот же человек идет в лес и пытается войти в контакт с животными с помощью некоего технического устройства. Полный абсурд, об этом человеке сразу бы доложили в сумасшедший дом. Если бы, конечно, это не была Дениз Герцинг, автор бесчисленных научных статей и признанный эксперт среди исследователей дельфинов.[117] На самом деле для существования ее проекта есть веские причины, потому что удалось доказать, что дельфины могут понимать язык. Это был адаптированный язык жестов, разработанный на Гавайях. Исследователь Луис Герман смог экспериментально доказать, что дельфины могут не только без проблем применять и обобщать новые термины, но и способны понимать короткие предложения с заранее определенной грамматикой и даже вести себя соответствующим образом.[118] Разработанный им специальный язык жестов в ходе экспериментов становился все более абстрактным. Сначала дельфины видели людей у бассейна, которые показывали жесты. Потом дельфины увидели только монитор за подводным окном, и, наконец, жесты превратились в две белые перчатки на мониторе. Дрессировщики к тому же носили черную одежду и на черном фоне были видны только движущиеся белые перчатки.[119] Вне всяких сомнений, это высокая степень абстракции.

А вдруг это просто результат дрессировки, как проверить? Для этого нужно доказать, что изученные термины на самом деле попали в их систему понятий.

Чтобы выяснить это, Луис Герман использовал метод, который применяют для проверки внимания или понимания других. Вот вам простой пример: дельфины могли положить определенный предмет в определенное место. Допустим, положить красный мяч в квадратную корзину. Затем дельфины выбирали именно красный, а не синий, например, мяч и клали его именно в квадратную, а не круглую корзину. Получается, что они знали и названия других предметов из своего окружения. Можно было давать другие команды: принеси круглую корзину к синему мячику. Или: принеси синий мяч к подводному динамику. Но что произойдет, если попросить поднести подводный динамик к квадратной корзине? Животные, выдрессированные только выполнять команды, попытаются физически воздействовать на динамик. Но дельфины в этом эксперименте реагировали по-другому. Они понимали, что демонтировать динамик не получится, поэтому даже пытаться не стали, а только вопросительно смотрели на своих тренеров в надежде, что им дадут более разумную команду.

Но эксперименты по пониманию концепции языка шагнули еще дальше.[120]

Исследователь Дениз Герцинг, о которой мы говорили выше, пытается доказать, что лингвистические способности, которые мы наблюдаем в неволе, есть и в дикой природе. Вы наверняка спросите, почему тогда мы не видим этого при взаимодействии дельфинов друг с другом. Это было бы воплощением мечты всех ученых, но тут есть маленькая проблема. Как и нашей белухе, подражающей человеческой речи, дельфинам не нужно открывать рот, чтобы говорить. То есть, если я записываю подводное видео и наблюдаю там группу дельфинов, я никак не смогу понять, какой из дельфинов что говорит.[121] Тут еще нужно добавить, что дельфины могут издавать разные звуки. Лучше всего изучен свист, о котором мы говорим в главе «Кто я, а кто, собственно, ты?». Кроме того, дельфины общаются с помощью скрипов и щелчков, основная энергия которых находится в неслышном для нас ультразвуковом диапазоне. Прибавьте к этому еще общую проблему биоакустики. При анализе данных сложно понять, где фактический сигнал, а где сопутствующие звуки. Записи анализировали и люди, и компьютеры. То, что кажется на первый взгляд очень простым, часто оказывается невероятно сложным.

Интересно, что эту проблему пытаются решать совместно с астрономами, которые занимаются поисками внеземной жизни. Исследователи в этой области тоже сталкиваются с этой проблемой: нельзя точно различить сигналы и шумы.[122]

И нужно помнить, что группа дельфинов находится в постоянном движении в трехмерном пространстве. Это в равной мере относится и к исследованиям попугаев[123]. Обе группы, в которых наиболее вероятно развитие подобия языка, сложно хорошо изучить в естественной среде обитания. Гораздо проще исследовать группу человекообразных обезьян, сравнительно спокойно сидящих на одном месте, чем группу дельфинов или птиц.

Вероятно, пройдет еще некоторое время, прежде чем мы сможем с ними пообщаться.

Но есть и птицы, которых гораздо проще исследовать на воле. Каждый вечер перед сном я пою своим детям песенку: «Маленькая синичка, маленькая синичка, скажи, откуда ты прилетела». Эта песня про голодную синицу зимой, и я пою ее скрепя сердце, потому являюсь ярым противником подкармливания диких животных. Очень часто кормление негативно влияет на окружающую среду или поведение животных. Самый простой пример — любой городской пруд. Подкармливание уток усиливает их агрессивное поведение друг по отношению к другу до совершенно неестественной степени, а летом многие водоемы начинают вонять, потому что несъеденные кусочки хлеба гниют на дне. Но местных певчих птиц, остающихся зимовать, можно и нужно подкармливать, если погодные условия особенно суровы, поэтому я немножко смирился с этой песней. Но с сегодняшнего дня я буду петь ее с другими мыслями, потому что в своих исследованиях наткнулся на статью, которая, несмотря на свою чудовищность, не получила освещения ни в прессе, ни в соцсетях.

Эта фраза просто бессмысленна для маленьких 15-граммовых птичек.

Невероятно простой эксперимент с невероятно далеко идущими последствиями. Мы сейчас говорим о первом доказательстве перехода животных к реальному языку, которое мы получили в дикой природе, и говорим мы тут «только» о синицах. Хотя почему я вообще удивляюсь? Мы же с вами недавно выяснили, что животные существуют в определенной культуре.

В такие моменты понимаешь, насколько ограничены наши представления о жизни, мышлении и действиях животных. Однако мы начинаем понемногу понимать, как вообще может развиваться язык, почему животные начали расширять свой сигнальный репертуар и как началось вокальное обучение. Вы удивитесь, но даже наши маленькие домовые мышки идут по пути языкового развития, потому что все начинается с диалекта.

Под диалектом мы подразумеваем небольшие нюансы нашего языка, которые идентифицируют нас как членов определенной группы. Например, мы живем в определенной области, и в этой области говорят именно по-платтски или по-баварски. Тоже самое со сленгом, на котором общаются в конкретном социальном сообществе. Эта языковая окраска и объединяет, и разъединяет нас. Как часть сообщества, вы чувствуете себя сильным и защищенным. С большой вероятностью именно потребность в силе и защите привела к изменению врожденных звуков.

Так вы легко можете узнать «своего», и ключевая технология вокального обучения открыла дверь для приобретения языка.

Косатки. Когда я начал учиться, публикация о диалекте косаток произвела эффект взорвавшейся бомбы. До того момента подобное считали ерундой, и я до сих пор помню, как критиковали первые публикации. Чтобы лучше понять это открытие, давайте взглянем на социальную жизнь косаток. Наиболее хорошо изучены обитатели Британской Колумбии на западном побережье Канады, потому что они живут небольшими матрилинейными семейными группами до 8 особей. Во главе каждой семейной группы стоит матриарх — опытная самка. Две-три таких семейных группы образуют так называемый стручок. Несколько стручков образуют клан, и в каждом клане свой диалект.[124] Это сопоставимо с небольшой деревенской общиной, которая отличается от соседней деревни небольшими языковыми нюансами. При этом многие сигналы остаются неизменными на протяжении поколений, тогда как другие подвергаются изменениям.[125] После обнаружения диалектов на канадском побережье были изучены и сигналы на русском тихоокеанском побережье. При этом выяснилось, что у животных не только есть диалекты, но еще у них есть принципиально отличающиеся особенности.[126] Исследователи сравнили это с нашими фонемами. Например, в английском нет звука «kn», а у японцев нет «st». Не только люди замечают эти различия, но и местные тюлени. Косатки, питающиеся рыбой, для них абсолютно не опасны, и их можно игнорировать, а вот транзитные косатки — повод для паники.[127]

Мы пока не можем сказать, для чего нужны диалекты. Если бы животные спаривались только с особями с другим диалектом, можно было бы предположить, что так они избегают инбридинга. С другой стороны, я не сомневаюсь, что и без всякого диалекта они могут распознать семейную принадлежность.

Удивительны и наблюдения того, как животные имитируют диалекты других групп. Они также могут имитировать звуки других животных. Было замечено, что пойманные и изолированные от своих сородичей косатки имитируют звуки морских львов[128] и дельфинов[129].

Если подытожить, то мы столкнулись с загадкой. Мы не знаем причину возникновения их культуры и диалектов. Все, что мы знаем, это то, что мы не можем это объяснить. И наоборот, можно даже сказать, что их социальная жизнь слишком сложна для нашего ума.

Птицы: Многие виды птиц, как известно, прекрасно умеют подражать и являются истинными природными талантами в вокальном обучении. Поэтому неудивительно, что мы также находим диалекты в этой богатой видами группе. В случае перелетных птиц есть убедительное объяснение образования диалектов. Например, возможно, что при перемещении на свои зимние или летние территории птицы узнают друг друга по диалекту, а затем совместно используют ресурсы и защищаются. Было замечено, что скворцы делят свой ночлег со скворцами с тем же диалектом.[130] Кроме того, крики воспринимают и во́роны. Для наблюдения за этим использовалась пара воронов в неволе. Затем с этой парой столкнулись дикие сородичи, и элементы сигналов пойманной пары включились в репертуар диких животных.[131]

Летучие мыши. Давайте сразу проясним. Летучие мыши — не грызуны и никак не связаны с обычными мышами. На самом деле у них больше общего с китами и хищниками.

[102] Stoeger, A. S., Mietchen, D., Oh, S., de Silva, S., Herbst, C. T., Kwon, S., Fitch, W. T.: An Asian Elephant Imitates Human Speech. Current Biology (2012) vol. 22, № 22, pp. 2144–2148.

[103] Ridgway, S., Carder, D., Jeffries, M., Todd, M.: Spontaneous human speech mimicry by a cetacean. Current Biology (2012) vol. 22, № 20, pp. 860–861.

[104] https://www.youtube.com/watch?v=K4Uy_QOQfbs.

[105] http://www.spiegel.de/wissenschaft/natur/verschwinde-da-hoover-der-sprechende-seehund-a-308758.html.

[106] Fitch, W. T., Jarvis, E. D.: Birdsong and other animal models for human speech, song, and vocal learning. Language, music and the brain, Cambridge 2012, pp. 499–540.

[107] Pepperberg, I. M.: Evolution of Communication from an Avian Perspective. D. Kimbrough Oller and Ulrike Griebel, editors, Evolution of Communication Systems: A Comparative Approach, Cambridge 2004, pp. 171–192.

[108] Pepperberg, I. M., Gordon, J. D.: Numerical comprehension by a Grey Parrot (Psittacus erithacus), including a zero-like concept. Journal of Comparative Psychology (2005) 119, pp. 197–209.

[109] http://www.bmel.de/SharedDocs/Downloads/Tier/Tierschutz/GutachtenLeitlinien/HaltungPapageien.pdf?_blob=publicationFile.

[110] www.youtube.com/watch?v=utkb1nOJnD4.

[111] Laland, K., Wilkins, C., Clayton, N.: The evolution of dance. Current Biology (2016) vol. 26, № 1, pp. 5–9.

[112] Falk, D.: Comparative Anatomy of the Larynx in Man and the Chimpanzee: Implications for Language in Neanderthal. American Journal of Physical Anthropology (1975) 43, pp. 123–132.

[113] www.johnclilly.com.

[114] Herzing, D. L., Delfour, F., Pack, A. A.: Responses of Human-Habituated Wild Atlantic Spotted Dolphins to Play Behaviors Using a Two-Way Human/Dolphin Interface. International Journal of Comparative Psychology (2012) 25, pp. 137–165.

[115] https://play.google.com/store/apps/details?id=com.shazam.android&hl=de.

[116] http://www.wilddolphinproject.org/chat-is-it-a-dolphin-translator-or-an-interface.

[117] http://www.ted.com/talks/denise_herzing_could_we_speak_the_language_of_dolphins.

[118] Herman, L. M., Richards, D. G., Wolz, J. P.: Comprehension of sentences by bottlenosed dolphins. Cognition (1984) 16, pp. 129–219.

[119] Herman, L. M., Morrel-Samuels, P., Pack, A.: Bottlenosed dolphin and human recognition of veridical and degraded video displays of an artificial gestural language. Journal of Experimental Psychology: General (1990) 119, pp. 215–230.

[120] Herman, L. M., Kuczaj, S., Holder, M. D.: Responses to anomalous gestural sequences by a language-trained dolphin: Evidence for processing of semantic relations and syntactic information. Journal of Experimental Psychology: General (1993) 122, pp. 184–194.

[121] Brensing, K., Linke, K., Todt, D.: Sound source location by phase differences of signals. Journal of the Acoustical Society of America (2001) 109, pp. 430–433.

[122] Herzing, D. L.: Clicks, whistles and pulses: Passive and active signal use in dolphin communication. Acta Astronautica (2014) vol. 105, № 2, pp. 534–537.

[123] Bradbury, J. W., Balsby, T. J. S.: The functions of vocal learning in parrots. Journal Behavioral Ecology and Sociobiology (2016) vol. 70, № 3, pp. 293–312.

[124] Ford, J. K. B.: Vocal traditions among resident killer whales (Orcinus orca) in coastal waters of British Columbia. Canadian Journal of Zoology (1991) 69, pp. 1454–1483.

[125] Deeke, V. B.: Stability and change of killer whale (Orcinus orca) dialects. Thesis University of British Columbia Library 1998.

[126] Filatova, O. A., Fedutin, I. D., Burdin, A. M., Hoyt, E.: The structure of the discrete call repertoire of killer whales Orcinus orca from Southeast Kamchatka. Bioacoustics (2007) 16, pp. 261–280.

[127] Deecke, V. B., Slater, Ü. J. B., Ford, J. K. B.: Selective habituation shapes acoustic predator recognition in harbour seals. Nature (2002) 420, pp. 171 и далее.

[128] Foote, A. D., Griffin, R. M., Howitt, D., Larsson, L., Miller, P. J. O., Hoelzel, A. R.: Killer whales are capable of vocal learning. Biology Letters (2006) vol. 2, № 4, pp. 509–512.

[129] Musser, W. B., Bowles, A. E., Grebner, D. M., Crance, J. L.: Differences in acoustic features of vocalizations produced by killer whales cross-socialized with bottlenose dolphins. The Journal of the Acoustical Society of America (2014) vol. 136, № 4.

[130] Hausberger, M., Bigot, E., Clergeau, P.: Dialect use in large assemblies: a study in European starling Sturnus vulgaris roosts. Journal of Avian Biology (2008) vol. 39, № 6, pp. 672–682.

[131] Enggist-Dueblin, P., Pfister, U.: Cultural transmission of vocalizations in ravens, Corvus corax. Animal Behaviour (2002) 64, pp. 831–841.