Макеев ответил не сразу. Он продолжал неподвижно сидеть, положив локти на стол и наклонив тяжелую седую голову. «Ловко поворачивает, подлец, — думал он. — Очевидцев, помимо Стогова, нет. Доказательств мало. Есть слепки следов, но с узконосых ботинок, а не с разлапистых босоножек.
— Где вы, говорите, сегодня ночевали?
— Я еще не говорил. В родительском гнезде. Правда, в одиночестве. Предки на отдыхе.
— Значит, не дома ночевали?
— Говорю — выпил. Далеко было идти. Я провел вечер у бывшей жены. Ее дом рядом с домом родителей.
— А где вы находились вчера между 12 и 13 часами?
— А что?
Макеев выжидательно смотрел на Зурина. Выдержав взгляд, тот лениво пожал плечами.
— Пожалуйста, если это вас почему-то интересует. Ровно с двенадцати и до половины четвертого я сидел в кино, в клубе швейников. Смотрел «Бриллиантовую руку» и «Кавказскую пленницу». Подряд. Рассказать содержание?
— Нет, зачем же. А с кем были?
— Один.
— А билеты случайно не сохранились?
— Сохранились, — Зурин полез в карман, извлек две синие бумажки, — и не случайно. Но это долгая история, связанная опять-таки с бывшей женой.
— Билеты можно подобрать на улице, — глухо вставил Стогов. Он окаменело стоял у стены.
— А почему я должен подбирать на улице? — Зурин пожал плечами, развернул перед Макеевым бумажки. — Да такие на улице и не валяются. Смотрите: четыре билета. Два с оторванным контролем, а два — нет. По той причине, что моя бывшая жена не приняла приглашения. Мне об этом не хотелось распространяться. Я человек гордый.
— Алиби, значит? — подытожил Макеев.
— Ничего не понимаю. Причем тут алиби?
— Притом, что сбитый вчера в 12.30 вашей машиной мальчик погиб.
— Вон оно что, — присвистнул Зурин. — История... Теперь все ясно.
— Да, история... — Макеев задумчиво смотрел на билеты. Нет, он не собирался менять принятого решения. Он чутьем угадывал фальшь в поведении Зурина. И, кроме того, он не мог не верить Стогову. А билеты? А с билетами надо разобраться. Он перевел взгляд на Зурина.
— Вы где работаете?
— В аэропорту. Автокарщиком.
— Я вынужден задержать вас.
— Почему?
— Для выяснения некоторых обстоятельств.
Когда был оформлен протокол задержания и возмущенного Зурина увели, Макеев долго молчал, покуривая, потом спросил Стогова.
— Может, ты все-таки обознался, а? Нелепо вроде: отдать свои документы, а потом сбежать?
— Я на границе служил, товарищ капитан. Слету личность запоминал. И этого запомнил. А насчет документов так: испугался он тогда за свою шкуру и поэтому документы отдал. А потом очухался и придумал все это.
— Да, ситуация! И еще эти билеты... А у нас — ничего. Опознание отпало. Фотография его у нас есть. Даже я бы его опознал, хоть и не видел никогда. Вот теперь попробуй докажи, что это был именно он, а никто другой. Ладно, с женой его поговорим, а там посмотрим.
Бывшую жену Зурина — Олю Фролову, работавшую лаборанткой на химзаводе, товарищи охарактеризовали как человека честного и добросовестного, которому можно верить.