— Камуфляж? — предположил Зуев.
— Во всяком случае следует учесть.
Осмотрев землянку, прокурор торопливо выбрался наружу и кивнул стоявшему у плетня проводнику с собакой.
— А ну, пускайте!
Собака взяла старый след, кинулась к люку, от люка к ручью, протекавшему шагах в десяти, и перед ручьем закружилась, жалобно заскулив.
— По ручью ушли. К реке, — прокурор посмотрел на Сомова. — Высылайте людей по четырем направлениям: вниз и вверх по реке, по обоим берегам, а я позвоню в райотдел насчет катера.
Затем он взглянул на часы.
— Отсюда они ушли часов...
— Не позднее одиннадцати, — подсказал Зуев. — Мы покинули участок около одиннадцати.
— Сейчас половина второго. Ну что ж, ясно, — Сергей Ильич испытующе посмотрел на Зуева. — Передаю тебе эстафету. Я для гонок уже не гожусь. И будь предельно внимателен. Если игру ведет Артист, что я не исключаю, то от него можно ожидать любую каверзу.
К этому времени поступило донесение о результатах проверки парикмахерских города. Действительно, в одну из них позавчера заходил высокий рыжеволосый молодой человек в серой кепке. Подстригли его под полубокс. Мастер, у которого он стригся, обратил внимание на небольшой багровый шрам возле виска. После этого участники поиска имели полный словесный портрет одного из преступников, включая особую примету. О втором по-прежнему не было ничего известно, кроме того что он молод и небольшого роста.
Зуев и Шорин бежали вдоль заросшего кустарником берега реки за проводником с собакой. Вдруг им повстречалась пустая лодка, плывшая вниз по течению. Лодку зацепили багром и притянули к берегу.
— Это посудина старичка-рыболова, — взглянув на лодку, воскликнул Шорин. — Видать, вытряхнули его, беднягу, из лодки, чтоб самим попользоваться.
— Какого старичка? — спросил на ходу Зуев.
— Да тут один...
Неожиданно собака остановилась.
— След пропал, — сказал проводник.
— Вперед, вперед, — торопил Зуев, смахивая со лба пот. — Видимо, на лодке отсюда поплыли. — Он спешил наверстать упущенное время.
Метров через двести Шорин вдруг остановился, увидев в траве большой желтый камень с отбитыми краями.
— Камешек нездешний. Из ручья, — он повернул камень, вгляделся. — Так и есть. Под камнем растет трава. Даже не завяла. Значит, принесли его совсем недавно. И что-то им разбивали...
Вдруг из кустов, растущих у самого берега, донесся приглушенный стон. Зуев и Шорин бросились туда и увидели связанного рыжеволосого детину с окровавленной головой, лежавшего у кромки воды. Во рту у него торчал кляп. Зуев наклонился над ним.
— Так, подстрижен под полубокс, — отметил он. — А вот и шрам на виске. Наш рыжий! — Он осмотрелся, и глаза его, сначала возбужденно заблестевшие, потухли. Чуть поодаль в траве валялся раскрытый колхозный сейф. Он был пуст.
— Не поделили, жулики. Обычная история. — Шорин захлопнул крышку железного ящика.
— Все ясно. Тут денег нет. Надо искать второго, — Зуев быстро осмотрел рыжего, задержал взгляд на его разбитых остановившихся часах, затем взглянул на свои: — Пять минут четвертого, — он посмотрел на Шорина. — Его часы остановились только 20 минут назад. Понимаешь, Шорин? Прошло не больше 20 минут, как второй убежал отсюда. Он где-то недалеко. Видимо, вплавь ушел или на лодке.
— Недалеко-то недалеко, а какой он? Примет больно мало.
— Будем примечать по обстановке.
— Это ящик задержал их тут, — заметил Шорин. — У камня все края отбиты.
— Дальше следа нет, — донесся голос проводника, идущего вдоль берега.
— Идите в том же направлении, — отозвался Зуев, внимательно оглядывая местность. На другом берегу, метрах в трехстах, удил рыбу седенький старичок в темных очках и соломенной шляпе.
— Это тот старичок, — удивился участковый. — Пескариков себе промышляет. А лодочка-то уплыла. Чудно́.