– И как выглядел этот человек?
Она нахмурилась.
– Насколько я помню, женщина увидела меня из окна и вышла во двор. Довольно крупная, совершенно заурядная, хотя я не очень хорошо могла разглядеть ее в темноте. Кажется, у нее в руке была метла.
Я едва не рассмеялась. Разумеется, метельщица Нэнси Бенсон была вне себя от любопытства, когда такая утонченная дама, как Амброзия, вошла во двор и начала спрашивать обо мне. Она должна была понимать, что это имеет отношение к моему ребенку, родившемуся утром. Должно быть, она слышала мои роды; я бы не удивилась, если бы узнала, что она приставила стул к двери и слушала от начала до конца.
Мы с Александрой переглянулись.
– Что стало с Недом? – мягко спросила она.
Мое хорошее настроение улетучилось, и я ощутила безысходную тоску.
– Две недели назад его арестовали за ограбление ювелира. В следующем месяце его отправят в колонии. Сейчас он находится в тюрьме Флит, недалеко отсюда.
Ее лицо посуровело.
– Не думаю, что это известие печалит меня.
– И меня тоже, – тихо ответила я, хотя и печалилась о прежнем Неде, который устраивал кукольные представления за красной занавеской. Еще мне было жаль прежнюю Бесс, но не ту, какой я была сейчас.
Доктор Мид осторожно спустился по лестнице с последней драгоценностью – волнистым попугайчиком Шарлотты, нервно чирикавшим в клетке, – и поставил ее на землю рядом с черепашкой в коробке из-под фруктов с соломенной подстилкой. Шарлотта вернулась вместе с Лайлом и глянцевитым красным яблоком в сопровождении Марии. Она протянула мне завернутый в полотно бисквитный пирог как знак примирения, хотя я сомневалась, что она действительно простила меня за кражу продуктов из ее кладовки в ночь нашего побега. Я поблагодарила ее, и двое мужчин начали грузить двуколку.
– Большая часть моих книжек тут, – сказала Шарлотта. – Но мне не удалось запихнуть все. И моя самая красивая одежда пойдет на церковную благотворительную распродажу, поскольку мама говорит, что она слишком хороша для Фулхэма.
Александра жарко покраснела, но я улыбнулась и сказала, что это очень разумное решение. А потом пришло время прощаться.
Александра опустилась на колени перед Шарлоттой, шелестя темно-синими юбками, и все вокруг замолчали. Шарлотта достала из кармана свой рисунок – мужчина в треуголке и сюртуке с блестящими пуговицами и в туфлях с пряжками и женщина в длинном платье и изящном жакете. Как и Александра, она была без шляпы, а ее губы были изогнуты в намеке на улыбку. Между мужчиной и женщиной было нарисовано сердечко, пересеченное зазубренной трещиной.
– Это ты и доктор Мид, – сказала она.
– Просто замечательно, – сказала Александра. – Оказывается, у тебя есть художественный талант, потому что рисовать я тебя не учила.
Откуда-то появилась Агнес и облачила Шарлотту в шерстяное пальто – несмотря на апрель, еще не потеплело – и повязала под ее подбородком голубую ленту от соломенной шляпки. Шарлотта в кукурузно-желтом платье и белых чулках выглядела очень похожей на маленькую крестьянку.
– Та будешь писать нам, да? – обратилась к ней Александра. – Я всегда буду оставлять денежку для почтальона и каждый день ждать у двери.
– Почта регулярно приходит из Фулхэма?
– Она регулярно приходит отовсюду.
– Сколько времени понадобится, чтобы письмо дошло до тебя?
– Если хорошо попросить кучера, почта придет в тот же день.
Она кивнула.
– Подробно пиши обо всем, где ты живешь. Я хочу знать абсолютно все: сколько цветов в твоем саду, что ты видишь из окна, как выглядит твой дом изнутри. Еще я хочу знать, что ты ешь, с каких тарелок и как часто ты расчесываешь волосы перед сном.
– Я столько не запомню!
– Тогда пиши о том, что ты помнишь. А я буду встречаться с тобой раз в две недели, и ты будешь оставаться на пятницу и субботу, а потом мы с утра будем ходить в церковь.
– И кушать апельсины со сливками? – спросила она, и все улыбнулись.
– Да, у нас будут апельсины со сливками.
– И доктор Мид будет с нами?