— В ресторан пойдет.
— В ресторане обед дорого обходится. А сама что будешь есть?
— Ничего.
— На тебе и без того тела нет. Обедать не будешь — живот к спине прилипнет.
— Худые сейчас в моде, — дерзко сказала Эвника.
Оставаться в доме больше было ни к чему. Встречаться с Георгием бабке не хотелось. Пусть пройдет время, а там дело себя покажет. Уходя, она сказала:
— Этот дом содержи в порядке. Я часто буду наведываться.
Георгий в этот день освободился поздно. Уже перед самым концом рабочего дня Иван Христофорович ввел к нему в кабинет человека в тяжелом драповом пальто, с пухлым портфелем в руках.
— Вот Андрей Саввич к нам, по поводу проекта.
Тактичный Суринов явно напоминал Георгию имя-отчество и дело приезжего.
Пока Андрей Саввич стаскивал с себя пальто, приглаживал волосы, поправлял галстук и усаживался у стола, разговор шел отвлеченный.
— Очень рад, приветствую, — говорил Георгий, — ну как, осмотрелись? Акклиматизировались?
— Жарковато, — отвечал приезжий, — в Москве сейчас тринадцать, а тут все тридцать.
— Юг, ничего не поделаешь.
Вся эта лирика продолжалась недолго. Утвердившись на стуле, гость слегка откашлялся и тем положил конец светской беседе.
— Так вот, — начал Суринов, — я тут ознакомился с проектом. По некоторым пунктам мы соглашения не достигли. Может быть, все вместе договоримся.
«Знаю я это «вместе», — подумал Георгий, — будешь теперь отмалчиваться».
Подтверждая его мысль, Иван Христофорович сощурил свои раскосые глаза и достал портсигар.
Андрей Саввич выжидательно барабанил пальцами по столу. Только теперь Георгий вспомнил, что принимал этого человека у себя дома. Это было в тот вечер, когда Нина сказала о своем отъезде. А сейчас в неустроенном, по-молодому необжитом доме его ждет Эвника, и каждый день начинается и кончается как праздник, с неизбежным для их положения привкусом горечи и тревоги.
— А где Вирабян? — спросил Иван Христофорович, и Георгий вспомнил, что ни вчера, ни сегодня не видел Симона.
Секретарша побежала за Вирабяном, папки и чертежи легли на стол. Разговор начался.
— Ну, вот фермы. У вас запроектированы в тридцать метров. А нам тридцать ни к чему. Нам в самый раз двадцать четыре.
— Нет, — твердо ответил Андрей Саввич, — типовая конструкция.
— Ваши типовые рассчитаны на тяжелый бетон. А у нас пемзобетон. Легкий. Должны вы учитывать местные особенности?
— Простите, мы учли, например, сейсмические особенности. Вот еще я согласился с Иваном Христофоровичем насчет затирки панельных плит. А фермы нет.
— Можете, можете, — сказал Георгий.
Его раздражало и молчание Суринова, и безразличие Симона, который вошел и встал у окна, как гость на именинах.
А москвич тверд и неумолим. Базальтовый цоколь? Облицовка туфом? Да этого он даже слышать не хочет!
Тут уже и Симона прорвало:
— Вы считаете, что бетон красивее туфа?