— Погоди, — Галя вырвала руку, — это твоя квартира?
Рабочий на полу вымерял какую-то доску.
— Ну, моя, — сказал Анатолий, — и что?
— Я хочу посмотреть.
— Тут еще нечего смотреть.
Но она молча прошла одну и другую комнату, кухню, сияющую сиреневой плиткой, увидела маленький балкончик, открыла глубокие стенные шкафы.
Анатолий стоял в дверях со скучающим лицом.
— На что тебе две комнаты?
— Две лучше, чем одна.
— Для чего же ты менялся?
— Ну, хватит, пошли отсюда.
Он снова сделал попытку взять ее под руку.
— Так не забудешь, Семенов, насчет паркета?
Спускаясь по лестнице, он сказал:
— Между прочим, обмен разрешили.
— Откуда ты знаешь?
Она постаралась спросить это тихо.
— Агентура работает. Есть там девчонка-секретарша. Дура, между нами говоря, редкая, но девочка не вредная.
— А что он тебе дает, этот обмен?
— Удивляюсь, как ты не можешь понять простых вещей. Почему я свою мать должен оставить в бараке, а прекрасную комнату сдать Моссовету? Я же за эту квартиру обязан отдать площадь.
Раз в своей жизни Галя уже била мужчину по лицу. Била публично, на широкой лестнице университета. Ей и сейчас захотелось ударить Анатолия, чтоб люди, среди которых он живет и работает, видели, как их инженера бьют по морде. Но она этого не сделала.
— Как же ты мог так врать? Человек для тебя старался…
— Положим, я никому не врал, а если ты имеешь в виду своего соседа, то он старался не для меня.
— Какими глазами я на него посмотрю… Хлопотал, чтоб тебе квартирку устроить…
— Мне это надоело, — прервал Анатолий, — квартира моя никого не касается, и нотаций я слушать не желаю.
Прощаясь, он небрежно сказал:
— Меня, собственно, пригласили в один дом на встречу. Если хочешь — пойдем?
И, так как Галя молчала, он добавил:
— Если надумаешь, позвони. Только сегодня. Завтра уже будет поздно.
— Не жди. Не позвоню.