Обычно люди подробно рассказывали о своих травмах. Женщина ответила неохотно:
— На стройке, где ж еще… Брус на ноги свалился.
— Переломы?
— Кто их знает. Ничего не сказали. А больно.
— Еще бы не больно, — в палату пришла сестра Шура, — почти что всю плюсну раздавило, да на второй трещины наблюдаются.
Она приладила к спинке койки табличку с именем и температурным листком.
— Так что полежите теперь у нас, Клавдия Степановна Трайнина.
— А сколько лежать-то?
— Недели две здесь. Потом с гипсом два месяца дома, и обратно к нам.
— Это никак невозможно, — спокойно сказала Клавдия Степановна, — мне к Новому году объект сдавать.
Протяжно вздохнула Анна Николаевна:
— Были у нас тут такие. Тоже к Новому году домой собирались.
— Что вы, это совсем другое, — укоризненно одернула ее Галя, — кости долго срастаются, — пояснила она.
— Ну, я думаю, в каждом деле скоростные методы есть. Медицина тоже не стоит на месте.
— Конечно, — объяснила Галя, — вот Зоя Георгиевна на пятнадцатый день после операции встала, а Анна Николаевна с таким же переломом два месяца лежала.
— Не делают операцию на плюсне-то…
— Понадобится — сделают. А позвонить отсюда можно?
— Это уж когда ходить будете. По автомату.
— Мне сейчас надо. Неужто и телефона нет? И что стоит розетку отвести?
Одни и те же проблемы! Сейчас Зоя не могла ни говорить о них, ни думать. Оставили бы все ее в покое.
— Тогда я напишу, а вы зачитайте. Терехин подойдет. Я ему велела у телефона ждать.
Она не просила и не распоряжалась. Позвонить было необходимо. Во всей палате это могла сделать только Зоя, и потому Клавдия Степановна обращалась к ней. Без просьб и благодарности она взяла у Зои самописку и бумагу. Писала долго, крупным, разборчивым почерком, нумеруя пункты.
Маслюкова с бригадой перебросить на второй корпус… И подробно расписала, что им там делать. Потом целую страницу насчет электросварщиков. Бетонные плиты предписывалось спрятать, и чтобы Анущенко не знал. Послать Федорова на завод насчет каких-то специальных дверей. Все это заняло почти две страницы убористого текста. В конце наказ — явиться назавтра в больницу — и приписка насчет раствора, что-то вроде кулинарного рецепта. А потом, между прочим, сообщение: «С недельку придется полежать».
У автомата собралась очередь.
— Неужто все? — ехидно спросили ожидающие, когда Зоя перевела дыхание и с другого конца провода ей ответили: «Учтем. Понятно. Ясно».
— Что скалишься, человек дело говорил, а не ля-ля… — вступился кто-то за Зою, и ей вдруг стала приятна эта невольная причастность к настоящему человеческому делу.
Клавдия Степановна лежала, заложив руки за голову. Коричнево-медный цвет лица уже не казался здоровым. Вокруг глаз чернели круги.
— Завтра с утра еще придется в контору позвонить, — сообщила она.
— Так и будете отсюда с делами управляться?
В вопросе Анны Николаевны удивление соседствовало с легкой долей насмешки.