— Нет. Вам сделают операцию.
— Операцию? Это же долго… А у меня белье замочено.
Она была легкая, как ребенок, но за носилки взялись Лаврентьев с Володей. Сема побежал вперед, чтобы открыли двери. Сонная санитарка пошла за дежурным врачом. В приемном покое было тихо. Раиса зажмурилась от яркого света. Она лежала, ни о чем не спрашивая, прислушиваясь к себе. Защитные силы организма уже притупили остроту чувств. У нее не было мыслей, только задача — удержаться еще немного, не шевелиться, не двигаться. Это было легче, когда рядом сидела докторша. Ее руки сжимали Райкино запястье, и казалось, что докторша поднимает ее на поверхность.
А сейчас докторша куда-то ушла, и надо было удерживаться одной. Райка думала только об этом.
— Я вам удивляюсь, — сказала Ксении женщина в белом халате. — Наша больница сегодня не дежурила, хирурга нет, операционная не готова. Я отказываюсь принять больного.
Была правда в ее словах. Но дежурная больница находилась далеко. И рассуждать не было времени.
— Это экстренный случай. Вызовите хирурга.
— Нет, меня просто поражает, как вы смело распоряжаетесь! С чего это я буду беспокоить врача? Гораздо проще вам увезти своего больного.
— Больная уже нетранспортабельна, — еле сдерживаясь, сказала Ксения. Ссориться было нельзя. — Посмотрите сами, прошу вас.
Пожав плечами, женщина в белом халате прошла по коридору. Стоя над носилками, она громко сказала:
— Ну что с вами, милая?
Райка напряженно смотрела на пятно на стене. Оно помогало не уплывать в темноту. Говорить ей было трудно.
— Не знаю. Тошно, в глазах черно…
— Что, милая? — переспросила женщина. — А пункцию вам сделали? Нет? — Она повернулась к Ксении: — Так что же вы — сразу и оперировать! Быть может, и показаний нет. Вы ведь не специалист. Больную оставьте. Утром мы покажем ее гинекологу. Лично я оснований для спешки не вижу.
Она оглядывала всех спокойными глазами. Володя и Сема маялись у дверей и, вероятно, осуждали Ксению за задержку. Ну, сдали больного, и надо ехать. Сухонькая седая сестра тоже смотрела неприязненно: «В чужой монастырь со своим уставом не лезут».
А молодая женщина, которую больше всего это касалось, была безучастна, беспомощна. Она ничего не могла сделать для своего спасения.
Ксения резко проговорила:
— Я настаиваю. Вызовите хирурга.
— А тут вам не подчиняются. Больница не дежурная, и принять больную я отказываюсь.
По коридору гневно прошелестел накрахмаленный халат.
Ксения кинулась вслед:
— Разрешите мне сделать пункцию?
— Нет уж! Пожалуйста, не перекладывайте на нас ответственность. Допустим, результат окажется положительный. Что тогда! Я не хирург и сделать ничего не смогу. А вы будете нас обвинять.
— Я буду обвинять вас во всех случаях!
Женщина взвизгнула:
— Вы мне угрожаете? На каком основании? Дешевая демагогия нынче не проходит.
— Дайте мне номер телефона хирурга или вашего главного врача.
— Я — не справочное бюро.
А время шло. В приемной седая сестра заняла телефон. Она долго держала трубку и предостерегающе поднимала руку, когда Ксения пыталась заговорить с ней.
— Аркадий Семенович, — наконец сказала она, — простите, что разбудила. Тут у нас «скорая» женщину доставила… Я сейчас передам.