Песнь дружбы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Нет любви, нет настоящей любви, вот что губит людей, понимаешь, Карл?

17

Огород Рыжего пышно разросся. Теперь это был просто образцовый огород — его можно было показывать на выставке садоводства.

— Огород у тебя вышел на славу, Рыжий! — сказал Герман, удивленно покачивая головой. — Ну-ка, возьми свою лопату и пойдем. Пора нам наконец приняться за канавы.

Уже несколько недель он читал Рыжему целые лекции о том, как, по его мнению, можно улучшить водоотводные канавы на лугах.

Они спустились к озеру и, обливаясь потом, потащили осмоленный челн через заросли камыша к лугам. Герман сказал, что им давно пора приняться за расчистку и расширение канав. Луга начинают загнивать, воздух не проникает больше в почву, земля становится слишком холодной для корешков.

Герман хотел сделать канавы настолько широкими, чтобы по ним свободно мог проходить челнок. Тогда будет очень легко содержать их в порядке.

— Ты меня понял, Рыжий?

Да, он понял. На следующий день Рыжий работал уже один, и так продолжалось без перерыва целыми неделями. Всего надо было прорыть около двадцати широких канав длиной в сто пятьдесят шагов каждая. Это была поистине геркулесова работа, но Рыжий работал не поднимая головы и шаг за шагом терпеливо продвигался вперед, копая ил как землечерпалка. И все же в это лето ему, как видно, не управиться.

Однажды утром, когда он был занят вычерпыванием ила из канавы, к нему подошел почтальон и передал ему письмо.

— Вы будете Петер Ройтер?

— Да, я.

Письмо было от Эльзхен. Рыжий с багровой лысиной и косящими от волнения глазами неподвижно стоял по колени в вязкой тине, держа письмо в руке: Эльзхен сообщала, что владелец лесопильни согласился наконец отпустить ее и что она с Робертом собирается приехать к первому октября.

Наконец Рыжий вышел из оцепенения. Значит, через каких-нибудь три месяца Эльзхен и Роберт будут здесь!

Лишь к вечеру он овладел собой настолько, что смог поговорить с Германом. Его глухой голос звучал поистине торжественно. Да, теперь они приезжают, и он хотел лишь спросить: может ли он рассчитывать на тот клочок земли, о котором Герман так часто говорил? Для него это был вопрос жизни, — не удивительно, что он впал в торжественный тон. Может быть, Герман сказал это не всерьез, просто так?.. Нет, Герман сказал это вполне серьезно. Разумеется, он может получить свою землю. На первых порах ему ведь хватит четырех моргенов — этого достаточно, чтобы завести садоводство, а потом он сможет получить еще четыре моргена и даже больше, если понадобится. Аренда? Нет, об аренде Герман и слышать ничего не хотел. Они друзья, и места здесь хватит для всех. К тому же в Борне всегда найдется достаточно работы, и если Рыжий будет только содержать в порядке водоотводные канавы, то они уже будут вполне в расчете.

Над очисткой канав Рыжий трудился так усердно, что пот лил с него градом. Не так-то легко найти человека, который был бы готов предоставить тебе четыре моргена лучшей земли без арендной платы. Можно, пожалуй, исходить вдоль и поперек всю Европу, и то вряд ли найдешь такого! До, самого вечера рыл он канавы, а потом вытирал потное лицо и исчезал в лесу.

Теперь ему нужно было и о себе подумать — о себе, Эльзхен и Роберте. Через три месяца они будут здесь! Через три месяца! Тут и впрямь можно потерять голову. Счастье еще, что он кое-что подготовил заранее! А поработал он на славу! Вот его три склада камней — слава богу, совершенно нетронутые и по-прежнему укрытые хворостом. Он таскал камни, каждый в отдельности, к опушке и отвозил их на тачке к своему участку. Как хорошо, что вечера такие длинные! Целыми неделями он спины не разгибал, работал даже по воскресеньям. Зачастую Карл помогал ему возить тачку.

— Ты, видать, целый дворец собираешься строить! — шутила Бабетта. — Откуда ты раздобыл столько камней?

Рыжий прекрасно понимал, что это шутки, но никто никогда не слыхал от него шутливого ответа. На это он не был способен.

— Нет, Бабетта, — отвечал он, — я строю просто домик, но поосновательней. Кухню, в которой можно было бы жить, а на будущий год можно будет ее расширить.

Герман обещал ему помочь, когда понадобится, а Антон вызвался сделать дверь и окна.

Ну, покамест Рыжему камней хватит — он перевез уже все свои три склада. Теперь он принялся таскать жерди, толстые и тонкие, затем ветки и сучья. Он натаскал их целую гору. Это был материал для изгороди.

По воскресеньям он лихорадочно писал письма Эльзхен. Пусть она начинает укладку вещей и пусть не забудет своевременно справиться о расписании поездов.

Эльзхен исправно отвечала, не так, как раньше. Она радовалась, что ее жизнь наконец-то устроится. Роберту нужно иметь отца, а ей — законного мужа; моложе она не становится. Но было в ее письмах кое-что такое, что не нравилось Рыжему. Похоже было, что владелец лесопильни снова начинает вставлять палки в колеса. Он делал странные намеки: если Эльзхен настаивает на том, чтобы уехать первого октября, то он может удержать ее сбережения, хранящиеся у него. В следующем письме было сказано уже яснее: Эльзхен может уезжать, если хочет, но Роберта он просто-напросто не отдаст. Мальчик родился на лесопильне, никто точно не знает, кто его отец, он кормил мальчика все эти годы и имеет на него право. Он просто не отдаст его, и баста! Таков был Рупп! Таков был этот Рупп!

В эти ночи Рыжему не удавалось заснуть ни на минуту, хотя он крепко уставал за день, копая свои канавы и перетаскивая жерди. Он кипел от ярости, целые ночи напролет воюя с владельцем лесопильни; в темноте раздавался его злобный шепот, слюна текла по бороде. Он ему покажет, этому Руппу, — ведь в конце концов существует же суд!

Но тут уже рассердился Герман.

— Ко всем чертям твоего Руппа! — кричал он гневно. — Мужчина ты или нет? Против него надо действовать решительно, с такими людьми нечего церемониться! Эльзхен должна предъявить ему иск, если он не отдаст ей ее денег, а ты подашь на него в суд, если он захочет удержать Роберта! Напиши ему это, но так, чтобы он понял, да не давай ему спуску! Ему и так слишком долго все с рук сходило!

Да, Рыжий теперь и сам был отнюдь не склонен церемониться со своим врагом. Хватит, его терпению тоже пришел конец! В ближайшее воскресенье он в шесть часов утра уже сидел за столом и писал Эльзхен, давая ей все необходимые указания, а после обеда стал писать Руппу. Выводя букву за буквой, он попеременно то краснел, то бледнел. Время от времени ему приходилось ненадолго выходить на свежий воздух, чтобы не задохнуться, — внутри у него все так и кипело. Нужно наконец припугнуть этого Руппа! Есть же еще суд на свете, — ведь это не что иное, как шантаж и посягательство на свободу личности: за это сажают в тюрьму, он может отсидеть за это целый год! Год! И каждый ведь знает, что он, Петер Ройтер, — отец Роберта, каждый… Все это просто злостная клевета; у него достаточно денег, чтобы повести процесс, он не один. Бояться? Кому? Кого? Его, Руппа? Ошибаешься, брат, жестоко ошибаешься!

На следующее утро он пошел в город и отправил оба письма заказными.

— Ты достаточно крепко написал ему, Рыжий? — спросил Герман.