Арктические плавания Виллема Баренца 1594-1597 гг.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

21 мая погода была ясная, ветер NO, так что лед продолжал прибывать. Тем не менее мы занялись кое-какими приготовлениями, подбирая для себя подходящую одежду, чтобы потом из-за этого не было задержки.

22 мая погода были ясная и тихая, при ветре с NW. Так как дров оставалось мало, мы сломали стену сеней и топили ею.

23 мая погода была ясная и тихая при ветре с O. Некоторые из нас опять пошли стирать рубашки на то место, где лежали дрова.

24 мая погода была также хорошая и ясная, при ветре SO, так что открытой воды было немного.

25 мая была хорошая ясная погода, ветер дул с O. В полдень мы измерили высоту солнца. Оно возвышалось над горизонтом на 34°46', склонение его было 20°46'; отняв склонение от высоты, получаем 14°, а вычтя это из 90°, получаем 76°северной широты.

26 мая погода была ясная, но дул мощный штормовой ветер NO, который опять нагнал чрезвычайно много льда.

27 мая погода все еще была скверная, при сильнейшем ветре с NO, который пригнал очень много льда. По настоянию команды шкипер согласился немедленно начать первые приготовления к отъезду.

28 мая утром была скверная погода при ветре NW, но после полудня она немного улучшилась. Мы всемером отправились на корабль и принесли оттуда все необходимое для оснащения шкоута и бока, а именно старый парус с фокмачты[349], чтобы сделать из него паруса для бока и шкоута, а также ванты, канаты и многое другое.

29 мая утром погода была довольно хорошая при ветре с W, и мы вдесятером отправились к шкоуту, чтобы подтащить его к лому для починки, но подойдя к нему, обнаружили, что он засыпан глубоким снегом. Мы с большим трудом откопали его. Когда мы затем вытащили его из-под снега и попытались волоком подтащить к дому, то не смогли этого сделать, так как были слишком слабы и истощены. Тут мы совсем пали духом, боясь, что нам придет конец от этой работы. Но шкипер призвал каждого из нас сделать чуть больше, чем мы могли; ведь от этого зависели наши спасение и жизнь, и если мы не сдвинем шкоут с места и не починим его, то мы останемся пожизненными гражданами Новой Земли и найдем здесь свою могилу. Желания работать у нас, впрочем, было достаточно, а вот сил не хватало; пока же пришлось прекратить работу и оставить шкоут на месте, что крайне огорчило нас и привело в большое расстройство, так как мы боялись, что не сможем сделать то, что надо.

Вернувшись после полудня домой совершенно расстроенные, мы воспряли духом после того, как перевернули бок, лежавший около дома вверх килем. Мы принялись чинить его и наращивать ему борта, чтобы улучшить его мореходные качества. Мы рассчитывали на то, что нам предстоит долгий и мучительный путь, в котором нас ждут самые неожиданные несчастья, так что для подготовки к этому морскому переходу надо использовать все средства, какие только можно придумать.

И вот, пока мы работали, к нам приблизился свирепый медведь; так что мы ушли в дом и там поджидали его с ружьями у всех трех дверей[350], а еще один из нас стоял, высунувшись из дымохода, с мушкетом. Медведь шел на нас смелее, чем все прочие, заявлявшиеся к нам до сих пор: он даже спустился но ступенькам к одной из дверей. Человек, стоявший у этой двери, не видел его, так как обернулся в этот момент к другой двери, но те, кто был в доме, заметили, что медведь совсем близко, в закричали в страшном испуге. Тогда человек обернулся, увидел медведя и в испуге тотчас выстрелил прямо в зверя, из-за чего тот ушел прочь. От этого зрелища кровь стыла в жилах: еще чуть-чуть и медведь бы набросился на нашего товарища, и если бы ружье дало осечку (как это иногда случается), то человек несомненно погиб бы, и медведь наверное вошел бы в дом. Раненый медведь отбежал от дома и упал; тогда мы все, с ружьями, мушкетами и пиками, пошли к нему, чтобы его прикончить. Вскрыв потом его желудок, мы нашли в нем куски тюленя, прямо со шкурой, которого медведь недавно разорвал и съел.

30 мая погода была неплохая, не очень холодная, но пасмурная, ветер дул с W. Все. кто умел плотничать, продолжали чинить бок, остальные трудились в доме над парусами и прочим, что потребуется для пути домой. Пока находившиеся вне дома трудились над боком, опять пришел медведь, так что они бросили работу и застрелили его. Затем мы оторвали доски от крыши дома, чтобы надставить борта. Мы работали изо всех сил и с большой охотой, потому что все давно желали взяться за дело, и делали даже больше, чем могли.

31 мая погода была ясная, но холоднее прежнего, ветер дул с SW и угонял лед. Мы продолжали сколачивать борта для бока, и когда дело наше ладилось особенно хорошо, снова появился медведь. Звери словно чуяли, что мы готовимся уехать, и хотели до того узнать, каковы мы на вкус: ведь уже третий день подряд они яростно нападали на нас. Бросив работу, мы пошли домой, а медведь за нами. Дождавшись его приближения с ружьями наперевес, мы убили его, выстрелив одновременно из трех стволов, один выстрел был сделан сверху из дымохода, а другие два из дверей, так что медведю досталось не меньше, чем собаке, позарившейся на колбасу.

Однако мертвый медведь принес нам больше вреда, чем живой: выпотрошив его, мы сварили его печень и съели. Она была очень вкусной, но нам всем от нее стало плохо, особенно троим, заболевшим так, что мы уже мысленно распрощались с ними, потому что у них со всего тела, от головы до пят, стала сходить кожа[351]. Но они все же выздоровели, за что мы благодарили Бога, так как если бы мы потеряли трех человек, то, может быть, не в силах были бы выбраться отсюда, так как по малочисленности были бы слишком слабы для того, чтобы волочить и поднимать наши шлюпки.

ИЮНЬ 1597 г.

Первого июня погода была хорошая и ясная. Большинство из нас, как уже сказано, болело после медвежьей печени, так что в тот день нельзя было заниматься починкой бока. Горшок с остатками печени все еще висел над огнем, и теперь шкипер унес его прочь из дома и выбросил содержимое, потому что этим соусом мы полакомились уже более чем достаточно. Затем четверо из нас, кто был покрепче, отправились на корабль посмотреть, не осталось ли там чего-нибудь, что может пригодиться нам в предстоящем плавании. Они нашли бочонок морской щуки[352], и поделили находку между моряками, так что каждый получил по две рыбины, которые оказались очень вкусными.

2 нюня утром погода была ясная при ветре SW. Мы вшестером отправились к морю посмотреть, каким путем удобнее всего доставить к воде шкоут и бок, так как везде были такие высокие торосы, что перетащить лодки через них или между ними казалось невозможным. Мы все же решили, что лучше всего будет воспользоваться самым коротким путем прямо от корабля к открытой воде, хотя и здесь были сплошные горы льда, так что нам придется приложить огромные усилия и много труда, но поскольку этот путь был самым коротким, мы посчитали его лучшим.

3 июня был яркий солнечный день, при ветре W. Мы уже немного окрепли и поправились после болезни, так что снова могли усердно трудиться, так что привели наш бок в полный порядок, после шести дней работы.

К вечеру западный ветер заметно усилился и море полностью открылось, что вселило в нас мужество и надежду на скорое освобождение и на то, что мы наконец выберемся из этого горестного угла.

4 июня была ясная, солнечная и не очень холодная погода. Когда солнце было на SO, мы и количестве 11 человек отправились к шкоуту и перетащили его к кораблю. Теперь эта работа далась нам легче, чем в прошлый раз, когда нам пришлось прекратить попытки и уйти восвояси. Причина заключалась, по нашему мнению, в том, что снег теперь лежал плотнее, да и мы сами стали намного бодрее, оттого что видели открытую воду и верили, что скоро уедем отсюда. Трое остались у шкоута, чтобы починить и перестроить его. Поскольку первоначально это был шкоут для ловли селедки, у которых корма делается заостренная, они отпилили самый конец и сделали настоящую широкую корму, чтобы лучше было плыть но морю. Они также надстроили борта и вообще придали ему насколько возможно более удобную форму.

Остальные приготовляли все необходимое для плавания в доме, а также отвезли из дома на корабль двое саней с продовольствием и прочей утварью. Корабль находился на полпути между домом и открытой водой, так что потом, перед отплытием, нам будет ближе везти все это к воде. Любая работа казалась нам сейчас легкой, потому что мы надеялись скоро покинуть эту пустынную, дикую, суровую, горестную и холодную землю.

5 июня погода была скверная, с сильным градом и снегом; ветер дул с W и очищал море ото льда. Мы не могли ничего делать вне лома, а дома готовили к отплытию все, что было надо: паруса, весла, мачты, реи[353], руль, шварт[354] — все необходимое.

6 июня утром погода была хорошая, ветер дул с NO. Мы с плотниками отправились к кораблю для работы над шкоутом, а заодно отвезли к кораблю двое саней, нагруженных как продовольствием, так и купеческими товарами и всем прочим, что мы считали нужным взять с собой. Позднее подул очень сильный ветер SW со снегом, градом и дождем — последнего мы уже давно не видели. Плотникам пришлось прервать работу и вместе с нами пойти домой, но дома тоже невозможно было укрыться от дождя, так как доски от крыши мы взяли для починки бока и шкоута, и крышей служил только парус[355], пропускавший воду. Снег, покрывший дорогу, начал таять, так что мы сняли башмаки, сделанные из наших шляп[356], и надели прежние кожаные.

7 июня был сильный ветер с NO, из-за чего стало опять пригонять лед; но когда солнце было на SO, погода улучшилась, и плотники вновь отправились к кораблю для окончания работы над шкоутом, а мы запаковали самые лучшие и дорогие купеческие товары, которые хотели взять с собой, и завернули их в брезент, чтобы предохранить от морской воды, так как должны были везти их в открытом шкоуте.

8 июня была ясная погода, и мы отвезли на санях на корабль запакованные товары, а плотники трудились над шкоутом, чтобы вечером полностью закончить работу. В тот же день мы все вместе подтащили волоком к кораблю бок: для этого мы накинули на плечи лямки, как для перевозки саней, и руками тоже ухватились за борта, так что мы тащили бок и плечами, и руками, что было легче; но больше всего сил нам придавало веселое настроение и желание работать, так что мы делали больше, чем могли бы в другое время, так как с одной стороны бодрость духа, с другой стороны надежда увеличивали наши силы.

9 июня погода была хорошая, ветер переменный. В этот день мы выстирали наши рубашки и прочее полотняное белье, чтобы все было готово к отплытию. Плотники сколачивали мостки, чтобы положить их на дно шкоута и бока.

10 июня мы отвезли на корабль четверо саней с товарами; ветер переменный, вечером N. Дома мы занимались приготовлениями к отъезду. Оставшееся вино мы разлили по маленьким бочонкам, чтобы поделить его на обе шлюпки, а также для того, чтобы легко было переложить весь груз на лед, а потом обратно в шлюпку, если нас затрут льды (что наверняка с нами случится, это мы знали).

11 июня погода была скверная, дул сильнейший ветер с NNW, так что мы весь день не могли ничего делать и очень боялись, что шторм взломает лед у корабля и унесет его в море (что действительно могло бы случиться), и вот тогда наше несчастье будет по настоящему полным, так как все наше продовольствие и товары были на корабле; но Бог уберег нас от этого.

[349] См. Примеч. 190. (Прим. П. Б.).

[350] Наличие трех дверей указывает на то, что у дома были пристроены специальные сени, в которые с улицы можно было попасть через одну из этих трех дверей. (Прим. П. Б.).

[351] Ядовитые свойства печени белого медведя описывались полярными путешественниками неоднократно. (Прим. В. В.).

[352] Belone vulgaris. На Черном море народное название этой рыбы сарган; книжное имя ее — морская щука (по любезному сообщению проф. Л. С. Берга). (Прим. А. М.).

[353] Рей — вид каната. (Прим. П. Б.).

[354] Шварт — запасной судовой якорь. (Прим. П. Б.).

[355] При строительстве крыши зимовья голландскими путешественниками использовался на рус. (Прим. П. Б.).

[356] См. дневник от 21 марта 1597 года. (Прим. П. Б.).