Короткие истории: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

8.

Нам сказали, что дело пустяковое.

То есть, когда нас вызвали жарким утром в кабинет: меня, Леху и Валентиныча, то сказали, что дел – всего ничего: «остатки» старого забора снять, распилить, выкорчевать, и поставить на новое место, загородив путь от уже стоящего забора до здания. «Пустяковое дело» – так и повторили при разговоре несколько раз. Еще сказали, что нужно получать аккредитацию, а без целого забора нельзя, а его нет. Надо чтоб был. И пофиг, что мы педагогами числимся и являемся, а не бригадой рабочих.

Работали мы в итоге недели три. Зато, нас никто не дергал, не мешал нам. Это был плюс. Разве сказали, что управиться мы должны быстро, – чуть ли не за три-четыре дня. Мы, конечно, не поверили, посмотрев; но приступить – приступили.

В помощь себе я взял из своей группы троих – Игоря, Санька и Диму, кажется. Они не могли никак получить дипломы, и поэтому деваться им было некуда. Раз надо работать, то будут. Они охотно взялись, или, по крайней мере, сделали вид, что охотно. Они оказались хорошими простыми такими парнями, и я не зря на них решил положиться.

В свою очередь и Валентиныч взял трех «бойцов». Одного русского и двух казахов, родом кои оказались из-под Палласовки. Мне это понравилось, и я остался всеми помощниками, доволен.

Леха никого не взял, так как его группа выпустилась вся, или ему было просто некого взять. Не помню.

Секции забора мы осматривали раза три. Первый – когда нас возил наш водитель на «ГАЗеле», и два, уже, будучи на месте.

– Ни хуя себе, – на три дня, – сказал Леха, – тут бы за полмесяца управиться. И действительно, забор выглядел внушительно. Каждую отпиленную «болгаркой» секцию потом, мы несли вшестером. А пока ходили и смотрели. Думали, как будем пилить, носить и ставить.

Чуть позже приехал замполит. Побегал возле нас, покружился возле забора, – с понтом, – осмотрел, подбодрил нас совершенно ненужными глупыми словечками, сказал, что «справитесь», и с легкой душой укатил.

Мы остались стоять и разглядывать весь этот стоячий металлолом.

Утро у нас начиналось с того, что мы с Лехой приезжали к девяти-десяти. Валентиныча обычно не было. Он сначала ехал на основное место, в наш «центр», ждал там двенадцати часов, чтоб пообедать, и уже потом ехал к нам. Сначала мы молчали. Позже – высказали. Валентиныча было не пробить. Одним словом – хохол. И не пьющий, не курящий. Лучше б пил.

В ответ Валентиныч кричал, что у него дела, и что ему надо выписывать дипломы и все в таком духе. Мы говорили, что дипломы должны были быть давно выписаны, и что все это по сути отмазы. Валентиныча было не переубедить, и он тупо стоял на своем.

В целом же вся эта перебранка носила скорее не серьезный характер, поэтому мы в очередной раз ржали над поведением Валентиныча, и приступали к работе.

Нам приходилось его всякий раз ждать только лишь из-за того, что он умел варить, имел навыки сварщика. Мы же, могли только пилить, носить, таскать, замешивать, короче «разнорабочить».

Также, около десяти часов появлялись неспешно наши бойцы. Мы все переодевались в одной из аудиторий на первом этаже, и шли к забору.

Меня даже ностальгия, помню, какая-то глупая одолевала по всему этому строительству, – недаром же я трижды работал строителем. Это того стоило, может, – рассуждаю теперь. И предстоит ли еще? Возможно, предстоит.

Насчет отсутствия вредных привычек у Валентиныча – я переборщил, сказав, что не пьет. Очень даже пьет. Но! Исключительно за Ваш счет. От себя добавит сто рублей – и баста. Однако при всем этом Валентиныч всегда быстро пьянеет. А так, мужик он нормальный, добрый, незлобивый, сговорчивый, всегда готов пойти навстречу.

Начали мы с выкорчевывания кустов и рядом стоящих деревьев. Этим мы заняли наших бойцов. Делали они вполне все быстро. Мы с Лехой стали размечать секции забора, ставить надпилы; когда пространство вокруг освобождалось от растительности, и корни деревьев не цеплялись за секции, мы начинали пилить. Прутья у забора оказались цельными, и никак не полыми, это прибавило нам трудностей.

Пришел бывший директор, Николай Николаевич, и начал нас учить, как надо работать. Очень хотелось его послать, так как когда он подходил к нам, то качество нашей работы заметно ухудшалось. Не сказать, что он давал нам такие уж плохие советы, просто само его присутствие мешало.

Валентиныч в это время настраивал сварочный аппарат.

Первые секции забора мы отнесли на другой конец территории этого здания, и благополучно установили. Они же оказались и самыми тяжелыми.

Мы нашли трубы, примерно 12-го диаметра, вкопали их в землю, забетонировали. Получилось шикарно. Теперь к ним можно было крепить другие отрезки забора, что мы и продолжили делать.

21-го мая узнал от брата, что у него родилась дочка. Как сейчас помню: пилим мы забор, носимся туда-сюда, и приходит мне смс: «девочка!» – одно слово. Ну, тут все стало понятно. Я позвонил ему, поздравил, а вечером уже сидел с ним, и в окружении его друзей в кафе и бухал.

Потом, кстати, об этом случае написалось у меня стихотворение зимою этой. Само собой почти.

Это была замечательная вторая половина мая, как раньше, как когда-то. Часто шли дожди, и тут же выходило солнце, нас кусали комары, рос и цвел тутовник. Бойцы наши его жрали. Я давал им денег на пиво, чтобы стимулировать дополнительно их труд. Они бегали в ларек, приносили баклажки и сидели под деревьями пили. Мы им разрешали.

9.

Я бы мог написать про любую другую улицу, и любое другое место. Но я уже писал про другие вроде бы. Пусть не столь подробно. А может, и настала очередь написать вот о чем… Дело в том, что уже почти полтора года, идя на работу, я, естественным самым образом приезжаю на одно место, или правильнее, – в одно место. На Площадь Советскую. Затем иду по Баррикадной вниз.

Наш «красный» город пестрит советскими названиями побольше любого другого города России. Названия эти давным-давно утеряли свою «красность» и революционность, однако, сохранили при этом нехорошую черту всей этой «красности», – а именно облик людей, а вместе с ним и их жизненный стиль. Начну по порядку. Как смогу. Ибо, порядка в моем изложении я почти никогда не люблю, и признаю его, этот самый порядок не часто. Не часто я к нему прибегаю.

Такая же улица, как и миллион улиц. В сущности, не важно было бы о какой писать именно, – сказал я выше. Это так.