– Ну, положим, я не приказывал и лишь посоветовал, а это разные вещи. Ты справку на этого Домова подготовь, чтобы подвести его под статью 58 УК и под высшую меру наказания судом тройки.
Воробьев пошел выполнять приказ начальства, а Шедвид продолжал чтение газеты «Правда» от которого оторвался ради дела.
– Надо будет сегодня задержаться после работы, – подумал Шедвид, – и когда все уйдут, помять Ольгу на диване, а то с этими делами я совсем про неё забыл. Нельзя девушку надолго оставлять без сладкого, может вильнуть хвостом в сторону или пожаловаться подруге, тогда пойдут слухи по всей администрации лагеря, могут и до жены дойти и до начальства, а мне это сейчас совсем ни к чему. И определившись с вечерними заботами, Ося продолжил чтение газеты «Правда», где рассказывалось об очередном разоблачении вражеской агентуры среди руководства какой-то области.
Через три дня, уполномоченный Воробьев принес своему начальнику Шедвиду, несколько исписанных листков бумаги, на которых по образцу справки присланной из Краевого управления ГБ описывались преступления против государства и партии на пятерых обвиняемых з\к находившихся в СИЗО под опекой заведующего Раджабова, который, несмотря на убийство заключенного прямо в камере и при свидетелях сохранил свою должность и даже получил очередное звание лейтенанта НКВД.
Ося Шедвид внимательно прочитал эти справки, сделал несколько правок текста собственной рукой и отдал их секретарше Ольге, чтобы она перепечатала справки на машинке, за его подписью и подписью заместителя – лейтенанта ГБ Прушакевича. В справке по Домову значилось:
ТРЕТИЙ ОТДЕЛ БАМГАЛА НКВД.
СОВ.СЕКРЕТНО.
С П Р А В К А .
На заключенного Домова Ивана Петровича,
осужденного по ст. 107 и 192 п. «А» УК
на срок 10 лет.
З\К Домов Иван Петрович, 1885 г. рождения, урож. села Охон Мстиславного района БССР, с высшим образованием, окончил учительский институт, с 1904 г. член партии эсеров, в 1921 г. лишен избирательских прав, как бывший колчаковский офицер, в этом же году ОГПУ был выслан в Вологодскую область. Арестовывался 5 раз. Осужден 17\6-35 г. по ст. 107, 192 «А» УК на 10 лет, Народным судом Токинского р-на Омской области.
Является активным эсером и офицером Колчаковской армии, будучи враждебно настроенным к существующему строю, отбывая наказание в лагере, среди заключенных вёл к-р агитацию, направленную на дискредитацию Вождя партии, мероприятий партии правительства, дискредитируя колхозное строительство, исправтрудполитику, рост промышленности, сочувственно относился к террористам, распространял к-р провокационные клеветнические пораженческие слухи. Будучи водворен в СИЗО 3-й части 21 – го отделения, взял под свое влияние рецидив камеры, в которой 20 января 1937 г. учинил массовые беспорядки, оказав сопротивление администрации СИЗО, отказавшись выйти из изолятора на колонну.
Виновным себя признал в том, что сочувствовал к-р троцкистско-зиновьевской банде. В остальном уличен свидетелями Мартыненко, Адамович, Петрович, Мутаровым и др.
Нач. Упр. и 3 отдела Бамлаг НКВД, лейтенант Госбезопасности
Шедвид
Пом. Нач. 3 Отд. Бамлаг НКВД Прушакевич.
– Молодец, Воробьев, – похвалил Ося своего подчиненного, – сделал всё правильно и иди, готовь справки на следующую партию з\к для отправки их к господу богу, – хохотнул Шедвид, – чтобы по пять справок в день, как я и говорил!
Воробьев ушёл выполнять поручение начальника, а Шедвид, получив от Ольги напечатанные листки обвинения, сел за свой стол и сопя от усердия, стал писать обвинение тройки, как ему указал Солонович. Он разграфил лист бумаги на две половинки. В левой части писал кратко, обвинения из напечатанных Ольгой листков, а в правой постановление тройки. Из пятерых заключенных он троим вписал высшую меру наказания – расстрел, а двоим добавил по пять лет заключения в лагерях, за нарушение лагерной дисциплины и уклонение от работ на колонне.
Свои черновики Шедвид передал секретарше Ольге, указав, чтобы она напечатала протоколы на другой машинке, дабы шрифты на справках и протоколах не совпадали – так ему приказал Солонович. Вместе с черновиками протоколов секретарь – машинистка получила пустые бланки, в которые и следовало вписать обвинительные заключения и приговор тройки.
Получив бумаги, Ольга села за машинку, и девичьи пальчики забегали по клавиатуре, выбивая на бумаге зловещие слова: расстрелять, расстрелять, расстрелять…. По Ивану Петровичу она напечатала следующее:
ВЫПИСКА ИЗ ПРОТОКОЛА
тройки УНКВД по ДВК от сентября 1937 г.
СЛУШАЛИ
ПОСТАНОВИЛИ
Дело № 30052– Ш Отд. Бамлага НКВД по обвинению Домова Ивана Петровича, 1885 г. рождения, урож. села Охон Мстиславного района БССР, с 1904 г. член партии эсеров, в 1921 г. лишен избирательских прав, как бывший Колчаковский офицер, в этом же году ОГПУ был выслан в Вологодскую область. Арестовывался 5 раз. Осужден 17\6-35 г. по ст. 107, 192 «А» УК на 10 лет, Народным судом Токинского р-на Омской области.
Обвиняется: Являясь активным эсером и офицером, среди заключенных вел к-р агитацию, направленную на дискредитацию Вождя партии, мероприятий партии правительства, сочувственно относился к террористам, распространял к-р провокационные клеветнические пораженческие слухи. Будучи водворен в СИЗО 3-й части 21 –го отделения, взял под свое влияние рецидив камеры, в которой 20 января учинил массовые беспорядки, оказав сопротивление администрации СИЗО, отказавшись выйти из изолятора на колонну.
Домова Ивана Петровича
Р А С С Т Р Е Л Я Т Ь