Домов. Вопрос: Подтверждаете ли Вы показания свидетеля з\к Кучера о том, что Вы на 5 колонне проводили среди заключенных к-р деятельность, дискредитируя мероприятия партии и правительства, оскорбительно отзывались о вожде партии, сочувствуя к-р троцкистско – зиновьевской банде.
Ответ: Показания свидетеля з\к Кучера подтверждаю в части только о моём предположении, что Зиновьева, Каменева и др. не расстреляют.
На этом очная ставка Ивана Петровича с холуем 3 отдела Кучером закончилась и стрелок ВОХР проводил его в камеру.
Уголовники, как обычно, стали расспрашивать его о допросе, поскольку сидели взаперти уже два месяца и никаких новостей из лагеря к ним в камеру СИЗО не поступало. Но Иван Петрович сказав им, что болит голова, забился в угол нар, закрыл глаза и вспомнив очную ставку понял, что его дела плохи. Осведомители 3 отдела уже написали доносы на него и доказать свою невиновность ему будет не просто, тем более, что кое-какие высказывания на фаланге у него случались, например про этот самолет, что упал в Ангару – реку.
Следующим утром, стрелок ВОХР Ильин, снова провёл Ивана Петровича к уполномоченному Воробьёву, – видимо поступило указание ускорить следствие или разгрузить СИЗО для других подозреваемых, – подумал Иван Петрович, и уполномоченный, уже привычно, записал: 1937 года, января 12 числа, я уполномоченный 3 отдела БаиЛАГ НКВД – Воробьёв И.М. сего числа произвел очную ставку между свидетелями з\к Мартыненко Федора Константиновича и обвиняемого з\к Домова Ивана Петровича, на предмет уточнения вопросов, расходящихся в их показаниях, которые заявили, что друг друга знают и по заявлению личных счетов не имеют и по существу дела показали:
Мартыненко. Вопрос: Что Вам известно о к-р деятельности з\к Домова и Миронова за время их нахождения на 4 колонне?
Ответ: З\к Домова и Миронова по совместной работе на колонне №4 в конторе, как мне помнится в июне или в июле месяцах 1936 года читая часто газеты использовали их в обратную к-р сторону, именно: если в газетах пишут о росте промышленности, о коллективизации сельского хозяйства и т.д. использовали так. «В газетах красиво пишут, а на деле совсем не так обстоят дела». Например, о росте коллективизации и урожаев в колхозах з\к Миронов и Домов говорили: «Пишут, что урожай хороший и колхозники живут зажиточно, а на самом деле колхозники нуждаются хлебом, живут в больших недостатках, работают круглое лето, а получают по 800 грамм на трудодень и этого колхознику хватает на ползимы или, в крайнем случае, до весны, а потом до нового урожая голодает».
В отношении промышленности говорят: «Пишут в газетах, выпущено много тракторов, станков и автомобилей и т.д., а на самом деле ничего нет. Кроме этого з\к Домов и Миронов, критикуя мероприятия партии и правительства о достижении и росте промышленности поясняли так: « Всего много выпускается, а фактически среди народа имеется большой спрос, и большая потребность на товары первой необходимости, которыми правительство недостаточно обеспечивает рабочих и колхозников».
Также с момента появления в печати о судебном процессе над бывшей к-р троцкистско – зиновьевской террористической бандой з\к Домов заключенным говорил, что Зиновьева и Каменева и других не расстреляют, что в газетах пишут об их расстреле для обмана масс, а на самом деле правительство на расстреляет Зиновьева, Каменева и др., добавляя, что Зиновьев, Каменев и др. являются ценными людьми, умными людьми для революции, которые являются не хуже, чем члены Советского правительства, этих людей ценит заграница и их иностранные государства все равно расстрелять не дадут.
Кроме этого з\к Домов говорил, что сколько не расстреливай таких людей, но на их месте останутся другие, которые будут продолжать начатое ими дело и привел, как пример, после расстрела, после убийства тов. Кирова и вместо расстрелянных появились новые, которые начатое ими дело стали продолжать.
Данные разговоры з\к Домова всегда поддерживал з\к Миронов, который добавил, что Зиновьева, Каменева и др. не расстреляют, так как Советская правительство забоится их расстрелять иностранных государств, которые поднимутся в защиту Зиновьева, Каменева и др., так как работа троцкистско– зиновьевского террористического центра является в интересах капиталистических государств. Данные разговоры происходили в присутствии меня, з\к Кучер, Федин, Гладышева и др.
В отношении льгот и досрочного освобождения з\к Домов и з\к Миронов говорили в присутствии ряда з\к, что это неверно, льгот и досрочных освобождений Советское правительство никому не даст. Пишут, и говорят о льготах и досрочном освобождении для того, чтобы больше и лучше з\к работали, а на самом деле только этим обманывают, о льготах говорят 3 года, как начали строить вторые пути, но их еще никому не дали и не дадут.
Как закончим строительство вторых путей, нас з\к вместо освобождения направят в другие лагеря. Больше показать ничего не смогу.
Пока Мартыненко говорил всё это, обвиняя Ивана Петровича в контрреволюционной агитации, тот, лихорадочно искал возражения на эти обвинения и не находил их. Поклёп трудно отвергнуть, тем более что некоторые фразы он действительно говорил не в силах удержаться от критики правителей, по поводу которых, как он считал, и оказался в этом лагере, где все, в том числе и уголовники, с их слов тоже были невинны.
Закончив допрос Мартыненко, следователь Воробьев задал вопрос и Ивану Петровичу: «Подтверждаете показания свидетеля Мартыненко о проводимой Вами к-р агитации среди заключенных 4 колонны?
Ответ з\к Домова: «Считаю правдивыми прежде данные мною показания в части касающейся моих разговоров в связи с процессом к-р быв. троцкистско – зиновьевской террористической банды. Другое выдвинутое против меня обвинение з\к Мартыненко, считаю ложным, что и подтвердят з\к Федин, Гладышева и др.
Мартыненко и Домов подписали в протоколе свои показания. Мартыненко увел стрелок охраны обратно в лагерь, и Иван Петрович тоже встал со стула, ожидая, что и его уведут назад в камеру. Однако уполномоченный, возвратил его на место, сказав, что будет ещё одна очная ставка. Дверь кабинета открылась, и стрелок ввел з\к Адамовича, которого тоже привлекли как свидетеля. Следователь взял другой протокол, заполнил шапку и начал задавать вопросы свидетелю Адамовичу.
Вопрос: Что Вам, з\к Адамович, известно о к-р деятельности з\к Домова и з\к Миронова во время нахождения на 4 колонне 21 отделения.
Ответ: На 4 колонне я знал з\к Домова Ивана Петровича по совместной работе счетоводом в конторе. Во время процесса над к-р быв. троцкистско – зиновьевским террористическим центром, з\к Домов всё время следил за данным процессом и читал в печати о том, что все трудящиеся Советского Союза просят суд расстрелять виновных участников террористической банды.
З\к Домов всё время говорил среди заключенных, что Зиновьева, Каменева и др. не расстреляют, доказывая это тем, что они люди умные и они нужны Советскому государству как хорошие работники. Доказывая еще тем, что Зиновьев, Каменев и др. завоевали Советскую власть и поэтому их не расстреляют.
С получением фалангой 4 газет, где был опубликован приговор суда над быв. террористами к-р Зиновьевым, Каменевым и др. воспитательница 4 колонны з\к Гладышева данный приговор читала вслух у себя в комнате, где и я присутствовал. З\к Домов и з\к Миронов у это время находились у себя в общежитии, отделяющих от комнаты воспитателя тонкой перегородкой. Во время чтения приговора з\к Гладышевой из общежития через перегородку з\к Домов сказал: «Как Вы читаете, с таким выражением, таким довольным тоном. Вы видимо, довольны расстрелом Зиновьева, Каменева и др.?»
З\к Гладышева ответила, что она довольна данным приговором, что всех террористов Зиновьева, Каменева и др. приговорили к расстрелу. На это з\к Миронов ей ответил, что нам нужно сперва поучиться, а потом и рассуждать о таких делах, говоря, что есть люди, которые политически более развиты, и пускай они судят и они знают, что с ними нужно делать. Больше к-р высказываний я от з\к Миронова и з\к Домова не слышал.
Вопрос: Когда з\к Гладышева читала приговор суда по делу быв. к-р террористической банды Зиновьева, Каменева и др. говорила ли она что их нужно бы медленно сжечь на огне?
Ответ Адамовича: Я не слушал этих слов.
Вопрос обвиняемому з\к Домову: Подтверждаете показания свидетеля з\к Адамовича, о том, что Вы высказывались в защиту к-р быв. троцкистско – зиновьевской террористической банды – Зиновьева, Каменева и др.
Ответ: Не отрицаю показаний свидетеля з\к Адамовича. Считал, что Зиновьева, Каменева и др. так же, как и после первого суда, что был два года назад, не расстреляют исходя, что в прошлом они кроме вреда принесли много пользы Советской власти.
Вопрос: Подтверждаете ли Вы записанное в Ваши показания, что якобы з\к Гладышева говорила, что Зиновьева, Каменева и др. сжечь на медленном огне или нет? Свидетель Адамович был при этом и отрицает, т.к. он не слышал сказанного Гладышевой?
Ответ Домова: Я подтверждаю.
Допрос – очная ставка закончился, протокол подписан, и Иван Петрович, наконец, вернулся в камеру СИЗО, для дальнейших размышлений о своей участи.
–Собственно говоря, в чём меня обвиняют? – думал Иван Петрович, лежа на нарах в камере СИЗО после очных ставок. Он сомневался в приговоре Зиновьеву (Герше Радомыльскому), Каменеву (Льву Розенфельду) и другим подобным, что их приговорят к расстрелу? Ну и что в этом преступного? Он же не оправдывал этих иудеев, а только сомневался в приговоре и в его исполнении. Их и раньше уже судили и только изгнали из партии и сняли с постов, но оставили жить. Почему он и сомневался. Вот и Адамович подтвердил его сомнения по приговору, но больше никакой агитации против властей не было.