Оскорбительные слова по адресу вождя партии я не мог сказать потому, что никаких политических разговоров и даже дружественных не происходило, что отмечено бывшим начальником 4 колонны з\к Хазановой, которая в присутствии других заключенных назвала меня самым тихим и молчаливым на колонне. З\к Миронов на мои слова ругал Зиновьева и Каменева.
Вопрос: 29 августа 1936 года в 10 часов утра заходили Вы в кабинку инструменталки, где живёт з\к Шнетный с газетой в руках обращаясь с вопросом: «Как ты думаешь, расстреляны или нет Зиновьев, Каменев и др. как пишет газета», что Вы на это ответили, когда з\к Шнетный сказал, что безусловно расстреляны.
Ответ: Я это отрицаю, к з\к Шнетному в кабинку с подобными вопросами не заходил и с ним по этому вопросу не говорил.
Вопрос: Следствию известно, что на вопрос Шнетного, что Зиновьев, Каменев и др. уже расстреляны, Вы ему заявили «Нет, Вы ошибаетесь, этих людей не расстреляли т.к. у Зиновьева, Каменева и др. ума больше в ногах», оскорбительно отозвавшись о вожде партии. Следствие настаивает на откровенном Вашем показании.
Ответ: Считаю, это голым вымыслом з\к Шнетного.
Вопрос: В июле месяце 1936 года при посещении амбулатории за лекарствами, на столе ленкомнаты читали газету о японском налёте на Советские границы, Вы заявили «Ах, как мало их перешло, а если бы больше, они что-нибудь сделали бы» и добавили «Всё равно японцы скоро придут и выгонят красных, недолго им осталось держаться здесь».
Ответ: Таких бесед у меня ни с кем не происходило, а в особенности в амбулатории.
Вопрос: Были у Вас и Миронова разговор с воспитательницей Гладышевой о расстреле к-р террористов Зиновьева, Каменева и др. Что Вы отвечали Гладышевой по этому вопросу?
Ответ: По зачтении приговора з\к Гладышевой в своей кабинке вслух, через тонкую перегородку хорошо было слышно, Гладышева сказала «Зиновьева, Каменева и др. не нужно расстреливать, а их нужно было сжечь на медленном огне, на что я сказал з\к Гладышевой: в этом виден ваш патриотизм, но и несвойственная женщине жестокость, что сказал з\к Миронов я не помню, на этом разговор закончился.
Вопрос: В июне и июле месяце 1936 года Вы, совместно с з\к Мироновым неоднократно критиковали мероприятия партии и правительства по колхозному строительству и восстановлению и выпуску промышленности и продукции. Пояснит, как это было.
Ответ: Опровергаю, такие бессмысленные высказывания мои, несоответствующие моему настроению в целом. По отношению з\к Мартыненко я заявляю, что мне было известно сразу по прибытию на колонну, что з\к Мартыненко является прямым помощником з\к Кучера в стряпании всякого рода доносов в 3 часть на заключенных.
Вопрос: Откуда Вам известно, что з\к Мартыненко и Кучер стряпают доносы в 3 часть на заключенных и назовите фамилии на кого Кучер и Мартыненко доносили.
Ответ: З\к Кучер неоднократно в моем присутствии з\к Мартыненко говорил, что такому– то он отомстит и напишет на него донос в 3 часть. Конкретных случаев доноса з\к Кучером в 3 часть не помню, с чем был и согласен з\к Мартыненко. Ещё другие з\к говорили, что з\к Обухов тоже пишет доносы, а кто это говорил я не помню. Больше показать ничего не могу.
Следователь Воробьев дописал в протокол «записано с моих слов правильно, мне зачитано, в чём и расписываюсь», Иван Петрович подписал этот протокол допроса и охранник увёл его назад в камеру.
Сокамерника встретили его возвращение с радостным нетерпением.
– Рассказывай, дед, какое дело тебе шьют особисты – обратился к нему Косой, который был постарше других и считал себя хозяином СИЗО.
– Кто-то донес на меня, что неуважительно говорил о партии и её вожде товарище Сталине, – а такого никогда не было и не могло быть. Я старый человек и мне нет дела до них: вернуться бы домой к семье – вот и все мои заботы, – ответил Иван Петрович, прилаживаясь на нары для отдыха после долгого сидения на допросе и пытаясь вспомнить, не говорил ли он сгоряча того, в чём его обвиняют по допросам. И действительно пару раз он что-то говорил о колхозах, а в умного и бескорыстного грузина он никогда не верил и, конечно, не верил в социализм, который строил этот грузин Сталин, и об этом донесли холуи.
– Попал ты дед в переделку, сказал Косой, – сейчас началась новая борьба с врагами народа, мне об этом говорил кореш в бараке. Лучше бы, ты дед уклонялся от работы как мы, чем злить особистов, которым дали волю хватать любого, кто не согласен с их властью или критикует вождя. Эти особисты стали беспредельщиками и могут любого подвести под монастырь, как говорил мой отец, убегая из деревни от колхоза, в город за хорошей жизнью.
З\к ещё обсудили лагерную обстановку и решили, что быть уголовником всё же лучше, чем врагами народа, на том и успокоились.
На следующий день Ивана Петровича снова привели на допрос, который оказался очной ставкой с другим з\к Кучером, о котором все на фаланге знали как о доносчике и клеветнике. Этот Кучер сидел у стенки кабинета в дальнем углу. Уполномоченный Воробьёв записал в протокол: « 1937 года, января 11 дня я, уполномоченный 3 отдела БамЛаг НКВД Воробьёв И.М. сего числа произвёл очную ставку между свидетелем з\к Кучер Федором Андреевичем и обвиняемым з\к Домовым Иваном Петровичем на предмет уточнения их показаний по делу, которые при ознакомлении друг друга знают и по заявлению обоих личных счетов не имеют и по существу дела показали:
Кучер. Вопрос: Свидетель Кучер, подтверждаете ли Вы свои показания, данные Вами 21 октября 1036 года в 3 часть.
Ответ: Данные мною показания от 21 октября 1936 года подтверждаю полностью.
Вопрос: Свидетель Кучер, что Вам известно о к-р деятельности з\к Домова Ивана Петровича проводимой с его стороны среди заключенных 5 колонны.
Ответ: Примерно в июле месяце з\к Домов, прочитав в газете о гибели с людьми самолета в реке Ангаре принял это известие с большой радостью заявил: Вот советская авиация и техника стремится всё выше и выше, а техника тянет все ниже и ниже и гробят невинных людей, а в газетах пишут, что наша могучая авиация побила мировой рекорд, постыдились бы врать.
Также, 21 августа 1936 года утром на разводе путиармейцев фаланги №4 зачитав газету, в которой было опубликовано обвинительное заключении по делу к-р бывшего троцкистско – зиновьевского террористического центра, разъяснив всем путиармейцам значение этого процесса, возвратился в контору УРБ, минут через 30 пришел з\к Домов и спросил у меня, увидев газету, что пишут в газете, я ему пояснил, что есть обвинительное заключение по делу к-р бывшего троцкистско – зиновьевского террористического центра Зиновьева, Каменева и др., которых рабочие всего Советского Союза требуют физического уничтожения.
З\к Домов, прочитав про себя газету и в присутствии з\к Мартыненко, Пилипенко и др., сказал: «Писать могут, но ничего с этого дела у них не получится». Я спросил з\к Домова, почему ничего не получится, на что з\к Домов ответил: «Потому, что Зиновьев, Каменев и др. очень умные и заслуженные люди», а по личности товарища Сталина нанёс оскорбление.
Я стал доказывать з\к Домову, что весь рабочий класс и колхозники требуют от Верховного суда физического уничтожения гадов – бандитов, а з\к Домов сказал: «Мне не нужно доказывать, я имею высшее образование и знаю больше Вас», забрал рабочие сведения и ушёл из конторы УРБ.
По истечении нескольких дней, в августе месяце 1936 года в газете был опубликован приговор о расстреле Зиновьева, Каменева и др. В этот же день, встретив з\к Домова на дворе колонны и сказав ему «Вы говорили и доказывали, что Зиновьева, Каменева и др. не расстреляют, а вот уже приговор утвержден ЦИК СССР об их расстреле», на что з\к Домов ответил: «Могут в газетах опубликовать, а Зиновьева, Каменева и др. все же не расстреляют, не первый раз Советская власть обманывает народ и добавил: «Вы подумайте, разве можно этих заслуженных революционеров расстрелять. Зиновьев, Каменев имеют высшее образование, на них держится вся Советская власть», а по личности товарища Сталина стал наносить всевозможные оскорбления и на мои слова, что это факт и их уже расстреляли, з\к Домов сказал: «Их не расстреляют, и они будут работать в ЦК».
Вопрос: Свидетель Кучер, был ли такой случай, что Вы в присутствии з\к Домова говорили з\к Мартыненко, что донесёте на него в 3 часть?
Ответ: Такого случая не было никогда.