Я хочу в это верить, но страх, тяжело сидящий в моем животе, мешает мне позволить себе это.
Этот грузовик. Это не было случайным нападением.
Они хотели этого.
Кем бы они ни были, они намеревались, блядь, столкнуть меня с дороги.
Но почему?
И где, черт возьми, Эмми?
— ЭММИ, — я снова кричу, когда я хлопаю руками по двери, вкладывая в нее весь свой вес, чтобы заставить ее открыться. Но она, блядь, не движется.
Окно разбито, такое же, как и заднее, и я полагаю, что именно так она сбежала.
— Чертов ад.
Мне удается выбраться, не слишком сильно порезав свое тело, но когда я поднимаюсь на ноги, я быстро обнаруживаю, что мои ноги на самом деле не хотят меня держать. Я также обнаружил, что я одинок.
— ЭММИ, — кричу я так громко, как только могу. Но единственное, что я слышу, это мой голос, эхом разносящийся по деревьям, и пара птиц, испуганно хлопающих крыльями.
— ЧЕЕЕРТ, — кричу я, прежде чем упасть кучей на землю.
Я понятия не имею, сколько времени требуется фарам, чтобы осветить обочину дороги, на которой я сижу, чувствуя себя совершенно безнадежно.
Ни один из звонков, которые я делал Эмми, даже не соединился, и нет никаких признаков того, что она когда-либо была здесь. Тем не менее, она была. Я знаю, что она была.
И осознание того, что она ушла, режет меня, как нож, прямо в сердце.
То, что я сказал Ди, должно было быть правдой. Я собирался доставить ее домой в целости и сохранности.
Но как мне теперь это сделать?
И как я могу появиться на его пороге без нее?
Поднимаясь на ноги, я поднимаю руку к пульсирующей боли, которая исходит из моей головы, где я, должно быть, ударился о руль, когда мы падали.
— Срань господня, чувак. Что, черт возьми, произошло? — Алекс рявкает, подбегая, нахмурив брови, переводя взгляд с меня на беспорядок, который теперь стал моей машиной.
При виде этого у меня сжимается грудь, когда я вспоминаю свою реакцию, когда Эмми разбила ее несколько недель назад. Это было ничто, глядя на моего бедного ребенка сейчас.
Морщась, когда мои пальцы касаются пореза на голове, я убираю руку и снова смотрю на Алекса.
— Какая-то сука столкнула нас с дороги, — огрызаюсь я, ярость горит в моих венах.
Я собираюсь найти, кем бы ни были эти ублюдки, и я собираюсь пустить им пулю в лоб за это, особенно если мои подозрения верны и они забрали что-то, принадлежащее мне.
— Мы? — Спрашивает он, оглядываясь в поисках того, с кем я мог бы быть.
— Эмми, — бормочу я, в отчаянии пиная землю.
Губы Алекса приоткрываются, прежде чем он снова оглядывается по сторонам.
— Где она? Только не говори мне, что она сбежала от тебя. — В его тоне слышится нотка веселья, и это чертовски бесит меня.
Несмотря на бушующую во мне боль, я прижимаю его спиной к дереву и хватаю за горло быстрее, чем он успевает сообразить.
Мои ноздри раздуваются, когда я пристально смотрю на него, мое дыхание обдает его лицо.