Я делаю шаг к нему, но он не двигается.
— И, — добавляю я, — если я поймаю кого-нибудь из ваших парней, торгующих где-нибудь в районе Найтс-Ридж, я лично доставлю их обратно не менее чем сотней штук. Ты понял это?
— Мы не…
Мои глаза сужаются, и он проглатывает свои слова.
— Ты прав. Извини меня.
Я не жду, пока он пошевелится, я просто толкаю его плечом.
Его верные слуги услужливо расступаются у меня на пути, позволяя мне выйти из их маленького домика для игр с моей женщиной, клянясь нам обоим, что я никогда больше не дам ей повода ступить в эту дыру. Единственный человек, который меня останавливает, — это девушка, которая выглядит совершенно охуенно пьяной, но она явно все еще немного не в себе, потому что она протягивает мне сумку, которую я узнаю, когда мы проходим мимо нее.
— Присмотри за ней, — невнятно произносит она, на мгновение переводя взгляд на Эмми, прежде чем я поворачиваюсь к ней спиной.
Я нахожу свою машину точно там, где я ее оставил, с широко распахнутой дверцей, что чертовски глупо делать в центре Ловелла.
К счастью, в этом захудалом муниципальном поместье не так уж много Maserati, так что почти каждый должен знать, кому он принадлежит, и держаться от него подальше.
Игнорируя сторону водителя, я обхожу капот и открываю пассажирскую дверь, осторожно опуская Эмми на сиденье.
— Все в порядке, Мегера. Я с тобой, — говорю я, обхватывая ладонями ее щеку и стирая остатки макияжа.
Черт, хотел бы я быть тем, кто заставит ее выглядеть так же.
Осознание того, что это был другой парень, из-за которого ее губы стали такими красными и опухшими, вызывает у меня желание ворваться обратно в это место и сжечь его дотла со всеми ублюдками внутри.
Тихий стон вырывается из ее груди, когда я обхватываю ее щеку, и она наклоняется навстречу моему прикосновению, как будто узнает меня, даже будучи в отключке.
— Мы собираемся это очистить, хорошо? Тогда я отвезу тебя домой.
Честно говоря, я хочу сказать, что мои намерения чисты и что я отвезу ее к отцу, чтобы отоспаться, но, увидев ее с другим парнем, я только усилил свою потребность снова держать ее при себе, и я не уверен, что смогу игнорировать это и быть достаточно самоотверженным, чтобы дать ей то, чего она хотела бы.
Запечатлев поцелуй на ее нахмуренном лбу, я пристегиваю ее ремнем безопасности и закрываю дверь, более чем готовый уехать из этого гребаного поместья.
В ту секунду, когда двигатель с грохотом оживает, я выжимаю педаль газа до отказа и оставляю все позади в своей пыли.
Я добираюсь до конца дороги только тогда, когда из динамиков раздается звонок моего телефона.
Не теряя ни секунды, я подключаю звонок.
— Она у меня, — говорю я, прежде чем он успевает заговорить.
— Приведи ее, блядь, домой, Чирилло, — рычит Доусон на другом конце провода, угроза в его голосе заставляет волосы у меня на затылке встать дыбом.
Я могу только представить, каково ему было звонить мне сегодня вечером, когда он не смог дозвониться до своей дочери.
Но, черт возьми, я рад, что он это сделал. Я испытал еще большее облегчение, когда мне во второй раз за ночь позвонил тот, с кем я предпочел бы не разговаривать, и сообщил о ее точном местонахождении.
— Да, сначала мне нужно сделать остановку.
— Зачем? Ты обещал, что приведешь ее прямо сюда.
— Поверь мне, Ди, я забочусь о ней.
— Чирилло, — предупреждает он.
— Ей нужно… — Я тяжело сглатываю, бросая взгляд на нее, на ее рубашку, испачканную кровью. Большая часть этого не принадлежит ей, но меня все равно разрывает на части то, что я причинил ей боль.