— Заткнись, идиот. — Я легонько хлопаю его по плечу.
— Я серьезно. Не переваливай за пятьдесят. Не более трех рюмок. Никаких наркотиков. Единственный мужчина, который прикасается к тебе, — это Чирилло. Нет…
— Он это сказал? — Я шиплю, пытаясь игнорировать то, как мой желудок сжимается при одном упоминании моего мужа.
— Да. Не думай, что я здесь ради веселья, Коротышка. У меня больше правил, чем я могу вспомнить.
— Ну, тогда тебе лучше быть хорошим мальчиком, Ксанни.
— Правда? — Спрашивает он, его губы подергиваются от удовольствия.
— Действительно.
Забираясь на заднюю часть его байка позади него, я обхватываю бедрами его задницу, а руками — талию.
— Подожди. Мне разрешено это делать, верно? — Спрашиваю я, сжимая его крепче.
Он не отвечает, и я собираюсь прекратить свои поддразнивания, но его рука успокаивающе накрывает мою.
— Падение с заднего сиденья моего мотоцикла, вероятно, нарушило бы больше, чем несколько правил. Держись крепче, принцесса. Я собираюсь перевернуть твой мир.
— Не больше пятидесяти? — Я издеваюсь.
— Да, посмотрим.
— Уууу, — визжу я, когда он заводит двигатель и мчит по улице точно так, как, я уверена, Круз сказал ему, чтобы он не ехал со мной сзади.
— О Боже мой, я чертовски люблю тебя, — визжу я, мое лицо болит от улыбки, как у законченного маньяка всю дорогу сюда.
Прими это твердо, он этого не сделал, и я наслаждалась каждой секундой этого, от которой волосы встают дыбом.
— Не позволяй кому-то еще слышать, как ты это говоришь, — бормочет он, снимая шлем и взъерошивая волосы, приводя их в беспорядочный вид, в котором они обычно находятся.
— Чирилло может поцеловать меня в задницу, — радостно объявляю я, подпрыгивая на пятках, поскольку адреналин от поездки продолжает наполнять мои вены.
— Держу пари, он бы чертовски хотел, Коротышка.
Я бросаю ему средний палец через плечо и направляюсь к стадиону, что чертовски безумно для школьного здания. Если я думала, что Найтс-Ридж был на высоте, то, очевидно, я ничего не видела, потому что школа Всех Святых — это за пределами нелепости.
У меня такое чувство, что я собираюсь зайти на матч премьер-лиги — если я вообще увлекаюсь футболом, конечно, — а не на школьный футбольный матч.
— Это было не совсем то, что я ожидал.
— О, так ты не ходил в такую школу, как эта? — Я спрашиваю, в моем тоне чувствуется притворный шок.
— Не, я больше чувствую себя как дома в центре Ловелла, Коротышка.
— Ты и я оба. Я в любой день соглашусь на бедность и разврат, а не на это шоу привилегий и богатства.
— Давайте пойдем и окружим себя придурками, ведь так? — Он обнимает меня за плечи, и мы вместе идем к входу.
Несмотря на то, что у нас здесь голова идет кругом, игра уже началась. На самом деле, она подходит к концу. Я настаивала, что если я делаю это, то я не трачу целых девяносто минут или сколько бы ни длился перерыв, стоя, отмораживая свои сиськи и наблюдая, как некоторые — пусть и горячие — парни бегают за мячом. Ну, это была история, которой я всех кормила. В основном, я просто не хотела, чтобы Тео слишком много думал о том, что я здесь, потому что я все еще не убедила себя, что поступаю правильно.
Нас направляют к сторонникам Найтс-Ридж, и мы занимаем места в конце ряда.
Я замечаю Стеллу и Калли прямо в первых рядах толпы и смеюсь про себя, когда Стелла кричит, словно о кровавом убийстве, несмотря на то, что открыто признает, что она ничего не знает о футболе — ее слова, не мои, — поскольку игра разворачивается перед нами.
Не в силах больше оторвать глаз от поля, я осматриваю бегающие по нему тела, перебирая медно-черную форму наших игроков, пока не нахожу ту, которую ищу.