Моя потребность знать, что с ней все в порядке, боль, которую я испытываю, притягивая ее в свои объятия и говоря ей, что я никогда не позволю никому снова прикоснуться к ней, прожигает меня насквозь.
Я низко опускаю голову, чувствуя себя совершенно беспомощным.
Если бы она сейчас была в своей комнате, было бы открыто ее окно для меня?
Ей было больно смотреть, как я ухожу, так же сильно, как и мне?
Ставя бутылку обратно на полку, я выбрасываю эти вопросы из головы.
Она была на вечеринке с кем-то другим. Если бы я не появился, когда появился, есть чертовски хороший шанс, что все зашло бы дальше, чем было.
Мысль о том, что она корчится с другим парнем, позволяя другому ублюдку проникнуть в ее тело, заставляет зверя внутри меня вырваться вперед быстрее, чем я когда-либо испытывал раньше.
Собирается ли она вернуться к нему? Ее волнует, что я застрелил эту пизду?
Мое дыхание прерывистое, когда я тру свою кожу, пока каждый дюйм меня не становится красным.
Несмотря на боль, из-за которой каждое мое движение дается с трудом, я натягиваю спортивные штаны и футболку, как только оказываюсь в своей спальне, и направляюсь в спортзал.
Или так, или я окажусь в Ловелле, готовясь к драке с одним или двумя Волками.
Мой телефон загорался каждые несколько минут, пока я был в спортзале, но я игнорировал каждое сообщение и пропущенные звонки.
Был только один человек, с которым я хотел поговорить, и у меня было ощущение, что ее имя никогда не появится на моем экране.
Я просто выключаю свет после того, как забираюсь в постель, каждый мускул в моем теле кричит от боли, когда мой телефон снова освещает комнату.
Поднимая его, я смотрю на экран, ожидая, что это очередное сообщение от Себа. Я чуть не роняю эту штуку, когда обнаруживаю, что ошибаюсь.
Очень сильно ошибаюсь.
От одного того, что я снова вижу там ее имя, весь воздух вылетает из моих легких.
Она не включала этот телефон с тех пор, как я забрал его у нее, предпочитая игнорировать все сообщения и голосовые, которые я оставлял ей после ее исчезновения.
Быстро разблокировав его, я открываю ее сообщение, наплевав на то, что оно будет отображаться как прочитанное почти сразу. Мне надоело притворяться, что я не сижу здесь и не думаю о ней.
Мое сердце бешено колотится, когда я смотрю на эти три маленькие буквы.
Это просто мое имя. Это ничего не значит. Она могла бы сказать все, что угодно, но они все еще дают мне немного надежды.
По крайней мере, я знаю, что с ней все в порядке.
Я чувствую себя гребаным подростком, впервые разговаривающим с девушкой. Это жалко. Но это то, что она делает со мной. Это то, до чего она меня доводит. Она всегда так делала. Я просто всегда боролся с этим, надеясь, что смогу преодолеть это. Оставить ее позади. Забыть о ней.
Смех срывается с моих губ, когда я думаю о том, каким наивным я был тогда.
Я понятия не имел, какую власть она имела надо мной.
Черт возьми, я все еще по-настоящему не знаю всей глубины этого, но я начинаю думать, что это чертовски глубоко.
Точки продолжают прыгать, заставляя меня задуматься, не пишет ли она гребаное эссе. Поэтому, когда сообщение наконец появляется, мои глаза расширяются от шока от его простоты.
— Черт, — выдыхаю я, мой телефон продолжает дрожать в моей руке, когда тяжесть этих двух слов давит мне на плечи.
Я так долго сижу и пялюсь, что экран темнеет.
Что, черт возьми, мне на это сказать?