– Ты чего мне тут втираешь? Ты кому врёшь, сопляк? У тебя во дворе лежит труп солдата! ТРУП! В твоё дежурство человек погиб! Ты это понимаешь?
Капитан сделался меньше ростом, и как – то усох, будто его препарировали.
– Я сейчас опрошу караульных, и если я узнаю, что ты мне врёшь, если я найду хоть одно противоречие в ваших рассказах, я тебя арестую, ты у меня погонов лишишься, рассказывай правду! Немедленно! Всё! Как было!
Кровь отхлынула от лица начальника караула, он обмяк, и бесформенной массой рухнул на топчан.
– Я…я…задремал, проснулся часа в два от криков во дворе…кричал Избегыч…
– Кто это?
– Помощник.
– Ну?
– Избегыч кричал на часового, тот ему что – то отвечал, что именно, я не слышал, вышел во двор, а Пакуша уже остыл к тому времени.
– То есть, ты не знаешь, сколько времени он там пролежал?
– Не знаю…
– Что ты сделал потом?
– Позвонил дежурному по части.
– Время? Правду говори, звонки фиксируются.
– Два часа двадцать минут.
– Что делал Пакуша во дворе? В час ночи? Не в свою смену?
– Не знаю…
– Хорош начальник караула, спишь ночью как пацан, караульные самовольно выходят на пост, кстати, а почему ты не услышал, как он выходил, дверь ведь под сигнализацией?
– Я её отключил…
– Чтоб спать не мешала? А говоришь «задремал», ты не задремал, ты сознательно лёг спать, и предварительно отключил сигнализацию, да ты – орёл, капитан! Ты нарушил сразу несколько статей устава гарнизонной и караульной службы, готовь свою нежную, розовую попочку, командир части проделает в ней дыру размером с арбуз, ты у нас на следующем строевом смотре сможешь мелодично пропердеть «Прощание славянки», объясни, почему ты не позвонил сразу?
– Мы пытались оказать ему первую помощь…искусственное дыхание делали…
– Судя по тому, что я видел – засохшие струйки крови из носа и ушей, он умер от перелома основания черепа – какое искусственное дыхание ты ему делал? Что за бред? Чем вы занимались всё это время?
– Мы придумывали версию,…чтобы всё складно было…
– Понятно, думали как отмазаться, что ещё можете сказать в своё оправдание?
– Ддда…я больше ничего…
– Так, я понял, ну а теперь…любезный принеси мне чаю, не забудь – три сахара, сможешь запомнить? Запиши лучше, так вот, чаю, и погорячее, вопросы есть? Вопросов нет!
Дерибас сладко улыбнулся, показав прокуренные резцы, быстро подошёл к оружейной пирамиде, открыл дверь, звук сигнализации неприятно резанул слух – эй, дорогуша, да ты, как тебя – Блёвкин! Сигнализацию отключи!
Блёвкин суетливо побежал к пульту, расплёскивая заготовленный для Дерибаса чай. Дерибас вытащил из пирамиды карабин – чьё оружие?
– Моё.
– Чьё это «моё»? Представьтесь, как положено по уставу, товарищ солдат!