– Нет.
– И я нет.
– Мне звонил дежурный по части, предупредил о вашем приезде, пройдём в караулку.
– Сначала, я посмотрю на тело.
Дерибас откинул шинель, закрывающую тело покойника, присвистнул, достал блокнот, и начал писать, писал долго, капитан нетерпеливо раскачивался на пятках, закурил одну сигарету, вторую, и, не выдержав приблизился к Дерибасу.
– Чего пишите?
– Признание в любви, запоздалое…
– Шутите?
– Отойдите, пожалуйста, эта информация не предназначена для посторонних зевак.
– Кто тут посторонний? Я – начальник караула, это произошло в моё дежурство…
– Я не считаю, что этим надо хвастаться.
– Что? Да я… я не хвастаюсь, я к тому, что я – не посторонний, я участник событий, всё происходило на моих глазах…
– Да – да, степень вашей виновности я определю позднее.
– Послушайте, так не пойдёт, мы так не сработаемся…
– Хорошо, что вы это понимаете, сделайте мне чайку, пожалуйста, займитесь тем, что вам по силам, три сахара, и бутерброд с маслом, я сейчас приду.
– Я вам не халдей, чтобы чай готовить…
Капитан раздражённо отбросил сигарету, и скрылся в караулке, громко хлопнув дверью, затем дверь приоткрылась, и он раздражённо крикнул – масла нет, не запасли для высокого начальства, извините – с.
Дерибас подмигнул ухмыляющемуся часовому, закончил описание тела, и зашёл в караульное помещение. Внутри было тепло, пахло подгорелым хлебом, справа располагалась столовая, налево комната начальника караула, куда и завернул почётный юрист корпуса, капитан Дерибас. Начальник караула удивлённо открыл рот, Дерибас присел на край стола, и заговорил тем ласковым тоном, которым принято разговаривать с умственно отсталыми детьми.
– Я хочу извиниться перед вами за тот неверный тон, который я выбрал в общении с вами, вы должны меня понять: меня выдернули из дома в мой выходной, дорога, хамло – часовой, труп…всё это выбило меня из колеи, поэтому я и сорвался, о чём теперь сожалею, я вижу, что вы – капитан…как ваша фамилия?
– Капитан Блёвкин.
– И фамилия у вас такая уютная, сразу чувствую себя как дома, так вот, вижу, что вы – милейший человек, незаслуженно обиженный мною, мой обиженный капитан Блёвкин, давайте забудем нашу перепалку во дворе, и начнём заново, с нуля, согласны?
– Ну,…согласен.
– Вот и славненько, расскажите мне, пожалуйста, во сколько вы обнаружили тело?
– Где – то в час пятьдесят…
– Вы лично его обнаружили?
– Да…то есть, нет, я покойников боюсь…его обнаружил Избегыч…
– Кто это?
– Помощник начальника караула…
– Что рядовой Пакуша делал на посту в час пятьдесят ночи? Это была его смена?
– Нет, я попросил его проверить связь, я не мог дозвониться до часового, и попросил его выйти…