Лекарство от боли: читать начало книги онлайн

– Нет, не ладно! Устанешь, замёрзнешь, не дай Бог… Вон каток в соседнем дворе. Дела закончим – и катайся… И не надо дуться на меня! Вырастешь – ещё спасибо скажешь. Кстати, в следующее воскресенье мы с тобой заняты, поедем к бабушке и пельменями её обрадуем.

Потом она погладила меня по голове и пожелала: «Спокойной ночи, моя ласточка». И я смирилась, что пропущу очередную тренировку.

…Мы лепили пельмени, за разговорами и шутками я расслабилась и взахлёб стала рассказывать маме о занятиях спортом, о выработке выносливости. Но как передать ей запах леса, лёгкость моих мышц, подмигивания и шутки во время чаепитий после тренировок? Как объяснить радость от ежедневных побед над своей слабостью?!

Вот и сейчас, когда я восторженно заговорила о тренере, мама сразу напряглась, отодвигая в сторону скалку, и пристально посмотрела на меня.

Я не осуждала её за эту ревность к моему наставнику и к «беготне по лесу», а старалась понять свою маму, ведь ей пришлось проститься с детством в июне 41-го… Но я-то расту в другую эпоху, можно мне самой выбрать занятия для души?!

Когда я почувствовала, что мама еле выдерживает разговор о тренировках, то попросила ее поставить музыку, послушать что-нибудь любимое. Это у нас всегда было общим – наша музыка, которая словно раздвигала стены нашей маленькой квартиры, наполняла её далекими, прекрасными образами.

Мама быстро выбрала виниловую пластинку и включила музыку. У меня в который раз сладко защемило сердце: будто в гости нагрянули цыгане с гитарами, стены исчезли, у горизонта медленно опускается солнце – огромное, оранжевое…

Мама подпевала, задорно поглядывая на меня: «…Если верный конь поранил ногу, не вини коня – вини дорогу!»

Ещё не стихли последние аккорды, как я заметила, что морщинка между бровями мамы разгладилась…

Пока не заиграла музыка, я хотела спросить маму, почему она не хочет купить эспандер, ведь я просила миллион раз? К примеру, готовальню для черчения она купила мне сразу, хотя другие ходят на уроки с одним циркулем! Или калькулятор. Мой в полтора раза дороже, чем у одноклассников, а мама радуется: «Вика, он даже в техническом вузе потянет!» Получается, она ничего для меня не жалеет. Но почему тогда не покупает эспандер?..

За полгода занятий я так прикипела к лыжам, что не могла поверить, что когда-то жила без них. Накануне соревнований чувствовала себя готовой к борьбе, знала – я смогу выполнить всё, чему училась, я смогу прийти в числе первых.

На разминке перед стартом удивилась разметке трассы. Словно огонь вспыхивал в снегу. Я пригляделась, не понимая. Нагнувшись, взяла в руки. Ого! Это ведь оранжевые закладки – рекламки фильма «Тени исчезают в полдень». Кто додумался втыкать их в снег? Мой любимый фильм, кстати. Может быть, это хороший знак?

День был морозный, я первый раз участвовала в таких больших соревнованиях, дышала неправильно, ртом, особенно подбегая к финишу. И в результате… и первой не пришла, и воспалением легких заболела.

Хоть я и слегла на целых десять дней, но они были удивительно счастливыми! Я смотрела по телевизору Олимпиаду, которая проходила в далеком Сараево, восторженно замирая от летящего бега и геройских финишей лучшей лыжницы Финляндии – Марьи Лийсы Хамеляйнен.

Марья! Я навсегда запомнила эту девушку… На старте гонки на пять километров я заметила её из-за высокого роста и трудной фамилии. Потом я увидела, как вежливо она обходила одну соперницу за другой, и поняла, что и в нашем «лошадином спорте», как говорит мой тренер, можно быть интеллигентной. Её движения на последнем ускорении оставались размашисты, создавали впечатление полёта. Неужели на последнем рывке у неё ещё так много сил?! Нет, после финиша она упала в снег; плечи ходили ходуном от судорожного дыхания. К ней подбежали помощники, подняли, накинули шубу. Она поднялась. Еле шла, но своим видом словно говорила: «Всё, что могу».

Я любовалась, как Марья с тремя золотыми медалями – за гонки на пять, десять и двадцать километров – стояла на пьедестале под своим национальным флагом – голубой крест на белом полотнище, цвет её далекой холодной страны. Незнакомые слова гимна… Такой чужой язык…

Но что это? За стеной Вовин папа громко включил магнитофон, и строчки проникли в мою душу:

Не только за свою страну

Солдаты гибли в ту войну,

А чтобы люди всей Земли

Спокойно ночью спать могли.

Я знала эту песню, но сейчас вдруг услышала слова совсем по-другому. Я подумала о нас, живущих в мирное время, и об олимпийцах, ежедневно тренирующихся до изнеможения, о том, что они – настоящие миротворцы, они – объединяют и примиряют людей на всей нашей беспокойной планете.

Я подумала о дедушке – гармонисте и плотнике, погибшем на фронте. Дедушка так смотрел на меня с фотографии на стене, как будто хотел сказать мне сегодня что-то очень важное. «Я стану тренером, – проговорила я вслух, как будто дедушка мог меня слышать, – я буду готовить будущих олимпийских чемпионов, и – подготовлю! Я тебе обещаю!»

Поскольку сидеть мне дома предстояло ещё примерно неделю, я решила начать с одной маленькой, но очень важной вещи – сделать новые «вешки» для трассы.

Я включала телевизор и болела за наших, одновременно покрывая красной акварелью картонки – устаревшие перфокарты для огромного компьютера. День напролет, сидя по-турецки на пушистом ковре, я водила по ним кистью, мечтая проводить тренировки и соревнования в нашем лесу. Я всё представляла так четко, как будто это уже со мной было.

…Доктор сказал: «Вика полностью поправилась». В школу я пошла, но, увы, на тренировку мама меня не пустила: «Доча, я уже извелась… твоя пневмония – это последняя капля моего терпения!» – в сердцах воскликнула она.

Конечно, тренировки я не бросила. Я стала ходить в секцию тайно, всегда успевая помогать маме в домашнем хозяйстве. Зато я научилась правильному дыханию, а, когда отрабатывали лыжную технику на малой петле, я увидела сосну, большую, росшую в окружении маленьких сосенок. Будто бы наседка с цыплятами или… как наша группа вокруг тренера, когда он велит остановиться и посчитать пульс на шейной артерии!

После занятия я подошла к этой сосне, прижалась к стволу, набираясь сил. Уловив запах смолы, я сняла перчатку, чтобы отковырнуть кусочек и пожевать вместо жвачки. Но сразу же устыдилась этого желания, погладила застывшие слёзы дерева, и тут разглядела зарубку от топора. «Бедняжка, кто тебя так? Только не засыхай, пожалуйста! – попросила я. – Ты такая прекрасная, такая сильная, у тебя столько деток…»

По пути домой я встретила соседа Вову из параллельного класса – вот кто никогда не простужался: в любую погоду ворот нараспашку, алый пионерский галстук по ветру. И доверила ему секрет о моих тренировках.

И все-таки я открылась маме, месяца через два, в мой день рождения. Мама молча и внимательно меня выслушала, казалось – она смирилась с моим выбором.